Книга Мы не твои. Том2, страница 81 – Элен Блио

Я и сейчас наивная. В этом мало что изменилось.

— Ты хотела, чтобы я встал на ноги, - теперь его голос становится глухим.

— Хотела. И боялась. Ты ведь помнишь, я говорила тебе.

— Помню. Глупышка моя.

— Да… это было глупо.

— Нет, это было…наверное, правильно. Может, я не потерял бы тебя если бы не захотел встать на ноги. Мне не стоило тогда уезжать. Зря я послушал твоего доктора Товия, и брата.

— Почему?

— Если бы я не уехал на обследование, то поехал бы за тобой, и нашел бы тебя. Сам нашел. Сразу. Но Товий Сергеевич сказал, что ты вернешься.

— Я бы вернулась, если бы не…не авария.

Он прижимает меня крепче, чувствую его губы на макушке. Я должна рассказать ему как все было, но в горле ком стоит. Пока не могу.

Но расскажу. Чуть позже я все расскажу, а сейчас… сейчас мне хочется чтобы он просто обнимал меня.

— Твой Слава мне сказал…Сказал, что ты возвращалась, и… Если бы я уехал, всего этого не было бы. Если бы я не был таким упрямым идиотом.

Он сам все прекрасно понимает. Да. И сам казнит себя за глупость, но…

— Если бы, Илик, слишком много если бы. Все случилось так, как случилось. Бессмысленно теперь винить друг друга. Я… я тоже виновата. Во многом.

— Ты? – он отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза, - нет, ты – нет!

— Виновата. Я могла бы подумать не только о себе, но и о своем ребенке тоже. Но я… я испугалась.

— Чего? – теперь Илик смотрит не понимающе.

— Боялась, что вы заберете малыша. Ну, то есть… Боялась, что авторитет твоей семьи будет слишком сильным. Подумала, что если вы узнаете о ребенке – ты, твой брат, ваша мать – вы захотите, чтобы он воспитывался в вашем доме, вместе с Сандро. В ваших традициях. А я… разве я могла бы помешать?

— Помешать? Зачем мешать? Ты бы помогала! Ты… Я бы женился на тебе, и мы бы воспитывали его вместе.

— Женился. Да. Из-за ребенка.

— Глупая… из-за тебя! Я женился бы на тебе только из-за тебя! Ты… ты ведь не знаешь… Иди сюда, не могу больше стоять.

— Не можешь, почему? – смотрю на него испуганно, неужели что-то не то с его ногами? Может, он не до конца выздоровел?

— Не смотри с таким ужасом, - он улыбается, опускается на диван и притягивает меня к себе, - Я просто… Я же прилетел буквально пару часов назад. Закинул вещи в номер, переоделся, быстро в душ и искать вас. На респешен сказали, что вы на пляже.

— То есть ты… - я в шоке, и правда упустила это из виду.

— С корабля на бал.

— Прости, я об этом не подумала…

— Ты и не должна была об этом думать, милая. Вообще, думать должен я. Я мужчина.

— Ах, так! Я знала, что ты шовинист! – неожиданно его слова вызывают улыбку, и появляются силы иронизировать. Он, значит, будет строить из себя горца?

— Да, шовинист, прости. Но я очень хочу, чтобы моей женщине не приходилось думать о каких-то серьезных вещах, чтобы у неё не было проблем, ни в чём. Чтобы самой большой проблемой было выбрать цвет маникюра, или платье, чтобы пойти со мной в ресторан.

— Значит, такой ты видишь нашу жизнь, да? Ты решаешь все проблемы, а я выбираю маникюр?

— А ты против?

— Ты, может быть, удивишься, но да, я против.

— Не любишь делать маникюр? – он улыбается, подносит к губам мои пальчики, маникюр я делала еще в Москве, держится хорошо, но ногти уже, конечно, отросли за эти дни, пора обновить.