Книга Я не твоя, страница 115 – Элен Блио

— А ты не спешишь к сыну? – кажется, все-таки немного подрумяниваются её щеки.

— Сандро сейчас за городом, с Юсифом и его женой. Помнишь, Юсифа? Конюх, который занимался Тамерланом?

Зоя кивает, хотя я не уверен, что она помнит.

— Почему Сандро?

Пожимаю плечами. Сам не знаю. Александр – казалось слишком тяжело для малыша, на Сашу он как-то мало похож, на Саню тоже.

— Так получилось. Ему подходит. Он… Сандро.

— Мне надо маме позвонить.

— Звони, конечно. Или ты хотела наедине? Мы можем выйти из машины, пока еще не выехали с парковки, остановимся?

— Нет, нет… Я могу и при тебе поговорить. Никаких тайн у меня нет.

Сказала, и опять побледнела как смерть.

Смерть. Вот ее главная тайна.

Мне хочется сказать ей что я все знаю. Чтобы… расслабилась уже что ли? Не думала, о том, что приходится врать. Я ведь знал, что она из тех, кому сложно дается ложь!

Знал! И поверил лжи про нее.

— Мамочка, привет! Как вы? Да я еду, буду примерно к семи, может позже. Да, ты можешь передать Глебу Евгеньевичу что я к нему зайду? Да. С Тамерланом. Хорошо, спасибо, мам. Ты звонила Светлане? Как там Коста? Скучает? Ничего, мы скоро его заберем. Посмотрит какая зима в Москве. Пока мамуль, люблю тебя. Да… передам.

Убирает телефон, поворачивает голову.

— Мама… - сглатывает, говорит, не глядя мне в лицо. – передает тебе… привет.

— Она в Москве сейчас? – понимаю, что мой голос хриплый, вспоминаю ее маму, то, как позволила мне посмотреть на дочь…

Почему за все эти годы я так и не решился позвонить и приехать? Я ведь мог. Зое не обязательно было бы знать о том, что я вижусь с дочерью. Хотя, конечно, ее мать бы не допустила. Но… благодаря нашей редкой переписке со Светланой у меня хотя бы были фото и видео моего маленького Светлячка…

— Да, мама со Светой.

Света мама, Света дочь… и Светлячок. В их семье только свет.

А у меня кругом тьма.

— Зоя…послушай…

— Прости, Тамерлан, я устала так сегодня. Можно я, правда, немного подремлю? Давай все разговоры потом?

— Да, конечно.

Она устраивается, подкладывая подушку под голову, закрывает глаза.

Я тоже закрываю глаза.

Я просто хотел сказать, что ей не нужно меня бояться. Я не трону ее. Не буду посягать на ее свободу. Никак.

И я не скажу ей о том, что знаю, что ее муж умер. Буду ждать, что она сама расскажет.

И еще, я хотел сказать, что мы будем бороться за жизнь нашей дочери и мы выиграем, мы справимся. Чего бы нам это не стоило.

Чего бы мне это не стоило.

— Мамочка… мама…- тоненький голосок моей малышки, такой нежный, такой слабый!

Это самый желанный звук в мире! Самый любимый!

И в тоже время этот голос – сложно острое лезвие режет мои вены.

Почему моя дочь? Почему моя?

Нельзя так думать, я понимаю. Нельзя сетовать на судьбу. Она у меня не самая плохая, если посмотреть со стороны.

У меня жива мама, мы с ней как две половинки целого, как иголка и нитка, всю жизнь рядом и в ладу друг с другом.

У меня был любящий муж, мужчина, который подарил мне счастье познать, что такое быть женщиной, который подарил мне свою любовь и сына.

У меня есть дети, двое прекрасных детей, которые уже дали мне в жизни так много, что этим можно заполнить ее как чашу до краев!

Я любила и была любима.

У меня есть образование – Петрос настоял, чтобы я выучилась в институте заочно, устроил так, чтобы зачли мне годы в нашем российском ВУЗе.