Книга Развод. Я календарь переверну, страница 42 – Элен Блио

— Не много ли ты на себя берешь, Ада?

Он всё-таки хватает меня, прижимая к себе. Со стороны, наверное, кажется, что между нами бурлит страсть, увы, это кипит ненависть. Хватаю его за пиджак, чуть вниз стягивая, так, чтобы наши лица были более-менее на одном уровне.

— Это ты на себя много взял, Игнатов, тебе не унести.

— Осмелела, да? Думаешь, самая умная?

— Нет, не думаю. Дура! Дура, которая на такое ничтожество жизнь свою положила.

— Неужели? Ничтожество? А может, ничтожество это ты? — Макар продолжает меня крепко сжимать, лицо его просто дышит ненавистью, но и я не отстаю, мечу молнии, ожидая услышать поток мерзости в свою сторону. — Кто ты такая? Домохозяйка стареющая с кучей комплексов? Ничего из себя не представляешь. К тебе никто не относится серьёзно! Да ты должна молчать в тряпочку и держаться за меня, пока я оставляю тебя в статусе жены! Кому ты нужна кроме меня? Думаешь, этому Крестовскому нужна? Он просто надеется с тебя бабла поиметь, а если я ему озвучу сумму, которую готов заплатить за его услуги он быстро переметнётся, забудет, как тебя звали!

Ох, мразь! Подонок! Скотина! Ла-адно! Ответочка летит.

— Прекрасно! Мне даже жаль тебя, Макар, столько лет прожил с ничтожной иждивенкой, тунеядкой, нахлебницей. Столько лет потерял, держал возле себя старуху никчемную. И кто тебе виноват? Давай, брось её, выгони, пусть валит на все четыре стороны, да и детей еще пусть заберёт! На хрена тебе дети от такой идиотки, генофонд свой шикарный портить...

— Заткнись, дура! Хрен я тебе детей отдам! Могу запросто тебя вышвырнуть из дома, но дети мои и останутся со мной.

— Твои? Ты в этом уверен? Может, тест ДНК сделаем, а то мало ли?

— Ты... ты что, сука, говоришь?

— Я что говорю? Ты себя послушай! Себя! Ты меня, свою жену, называешь сукой и старухой! Ты, кобель, который всех сучек в округе покрыл! Ты...

Внезапно замолкаю.

Просто открываю рот, но ничего не говорю, с ужасом понимая, что опустилась сейчас до его уровня.

Жесть.

Я не хотела вот так. Не хотела.

Да и Игнатов, думаю, не хотел. На его лице тоже написана растерянность.

Мы сейчас похожи реально на самое обыкновенное быдло, без чувств и без совести.

И это мерзко.

Мне самой мерзко.

Я не хотела вот так.

Глаза закрываю, стараюсь дышать ровнее, отслеживая вдохи и выдохи.

Раз, два, три.

— Ада, прости.

Хорошо.

Это хорошо.

Сейчас этим «прости» мой Игнатов накинул себе очков.

Нет, прощать его я, конечно, не собираюсь. И не отступлю. Просто сейчас эта тихая реплика очень сильно сыграла в масть.

— Пусти. Я поеду домой.

— Он твой любовник, реально?

— Нет.

— Но будет.

— Тебе какая разница?

— Он скользкий.

— Ты зато белый и пушистый.

— Ада, я гандон, я понимаю, просто... как-то всё... закрутилось.

Закрутилось. Прекрасно.

— Так бросил бы меня и трахался бы себе спокойно. Зачем в дом тащить эту грязь?

— Бросил? Вот так просто? Дала бы ты мне себя бросить.

— Лучше бы дала.

— Неужели? Если бы всё было так легко.

— Не легко, да, Макар? — смотрю ему в лицо не моргая. — Не легко, потому что слишком много на мне оказалось завязано, да? Бизнес, акции, контракты, оффшоры. Огромная куча денег, которые ты считаешь своими.

— Они мои.

— Уверен?

— Ада, лучше не начинай!

Я не начинаю, Макар, я заканчиваю.

28.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь...