Книга Развод. Ты пожалеешь, страница 68 – Элен Блио

Вспоминаю одну мадам, случайно пересекались у косметолога.

Вся из себя такая «вумная как вутка». С гонором (хорошо, не с гонореей). С поддельной сумкой «Биркин», в поддельном пуховике «Монклёр». Ну, это видно, что подделки. Особенно для тех, кто хоть немного в моде сведущ. А я всегда старалась следить за тем, кто что выпускает, какие коллекции и прочее.

Так вот, беседовали мы втроём с косметологом Аней, пили кофеек в перерыве между процедурами. Как-то и зашёл разговор о женских всяких болезнях. Ну, о чем могут говорить женщины, даже, по сути, шапочно знакомые? Да, обо всём. Началось с процедур на тех самых губах, отбеливают их, пластику делают, внутри что-то там ушивают. Плавно перешли к гормональному фону женщин, гормональным контрацептивам. Дама, которая «вутка» их категорически отрицала.

«Никаких гормонов, это вредно». Ну, я, поддакивая возьми да ляпни – мол, презерватив лучше. Она посмотрела на меня так, свысока и выдала – презервативы для шлюх.

Сказать, что я в осадок выпала – ничего не сказать. И я, и Аня-косметолог.

Для шлюх…

А потом мне Аня сказала, что у дамы шестеро детей. Мол, каждый раз она мужу втирает про безопасные дни, а потом – сюрприз!

Да уж.

Контрацептив головного мозга.

Нет, я могла бы понять такое, когда оба в браке детей хотят и ждут. Но когда вот так, обманом… мужик, конечно, сам дятел – как можно уже после третьего ребёнка верить в безопасные дни? Когда вообще люди поймут, что никаких безопасных дней нет?

Вот и Стасик мой, видимо, решил, что безопасно.

Ох, ладно.

Нафиг.

Случилось и случилось.

Еще я о беременность любовницы мужа не переживала! Давно не переживала, ага.

Нет, технически-то Викуся не любовница.

Невеста.

Чёрт.

Весь план мой летит к чертям собачьим, да?

Нет.

Нормально всё.

Смертельная болезнь никуда не делась. Просто теперь ему придётся бросить не просто невесту, а беременную невесту.

А я буду сукой в квадрате.

Дался мне этот Стас, скажете?

Дело принципа. Вот так.

Мою руки. Наношу блеск для губ. Хорошо, что тушь у меня влагостойкая и макияж по минимуму. Ничего не поплыло.

И чего я так разнервничалась? В моём положении нервничать опасно.

Выхожу, и прямо у двери сталкиваюсь со Стасом.

Меня ждал? Приятно. А Викочка где? За столиком сидит, зараза, нарисовалась – не сотрешь!

— Как ты, Маш?

— В порядке. Меня мутит иногда. Это после лекарств. Ну что, папаша, тебя поздравить можно?

Дергается скула.

— Это еще не точно. Я предохранялся.

— А Вика, видимо, нет. – я не намекаю на то, что малыш не от него.

Или намекаю? Жирно так. Жирнёхонько.

— Маш, это не должно тебя волновать. Что бы там ни было.

— Стас, ну как ты себе это представляешь? Я надеялась, что ты больше времени будешь со мной, с девочками… Что я познакомлюсь с Викой, мы подружимся, а теперь…

— Что теперь, Маш?

— Я не уверена, что могу сближаться с твоей беременной невестой. Вдруг я потенциально опасна для неё? Для малыша? И тебе надо больше времени уделять им.

— Я буду уделять время тебе, Маш.

— Стас.

— Я сказал. Я так хочу. Это мой выбор быть это время с тобой.

— А потом? – задаю вопрос робко, глазами хлопаю невинно.

Сучка.

— Потом, видимо, для меня уже не будет, Маш.

Ах-ах! Какие сильные слова! Какие эмоции! Браво! Внесите «Оскар». Или «флюгегехаймен»*.

Протягиваю руку, переплетаю наши со Стасом пальцы. Использую запрещенный приём. Знаю, как он это любил, сколько раз за те полтора года, что активно пытался вернуться он пробовал сделать вот так. Переплестись ладошками. Я не давала. И вот…