Книга Развод. Ты пожалеешь, страница 70 – Элен Блио

— И Варя что, голодная?

— Варя прекрасно уже сама себе может приготовить, или купить. Она из школы идет, заходит в супермаркет, покупает то, что хочет приготовить.

— Ясно…

Хочется заорать – что тебе ясно, придурок? Что в доме могут продукты закончиться, или что? Что я плохая мать?

Да, плохая. Что поделать.

Надуваюсь, отворачиваюсь к окну.

Козёл! Еще будет так со мной разговаривать.

— Маш, заедем в «Азбуку», да?

— Мне пофигу, хоть в «Алфавит», хоть в «Десяточку», хоть в «Синее-зеленое».

— Маш… ну, прости. Я не докапывался, просто.

— Ты докапывался и точка. Всё.

— Как с тобой сложно.

— Скоро будет проще.

— В смысле, Маш? – чувствую, что он напряжён. Боится! Смерти моей боится. Хочется выдать ему прямо тут, в салоне авто:

— Ты лох, Тихонов. Я тебя купила, а ты…

— Маш, не надо так шутить.

А я и не шучу. Это разве шутки?

Паркуемся у магазина. Всё как в старые добрые времена. Тележка. Пустой почти зал с редкими, предпенсионного видона хипстерами и дамами сильно после бальзаковского возраста с сумочками «Виттон», не подделками как в метро. Полки, на которых и заморский хамон, и голландский сыр, и итальянская мортадела и пармская ветчина. И очень вкусная отварная картошечка с укропом. А еще котлетки из судачка с креветками и малосольные огурчики.

Все вкусно. Но дорого. Но вкусно.

Ну и такие как Стас Тихонов могут себе это позволить.

Да и я могу.

Школа моя процветает, несмотря на повсеместные заверения, что теперь язык учить незачем.

Еще как зачем.

— Варька всё так же любит нори и начос?

— Любит, да, возьми. Они обе любят это и Кирюха и Варюшка.

— А ты, Маш? Что ты любишь теперь?

Мы о продуктах же, да?

— Я… то, что любила, то и люблю.

Или не о продуктах?

Любила ли я Стаса?

Да. Очень.

Меня иногда просто с ног сшибало мыслью как сильно я его люблю.

Предателя.

Любила.

И сейчас…Люблю. Ничего с этим не сделаешь.

Только вот… сейчас я себя люблю немного больше, чем тогда. А может – намного.

— Маш, ты бери всё что хочешь. Ладно? Осетрину хочешь?

Он бы еще сказал, чтобы я не стеснялась! Разговаривает со мной как с малолеткой, которую привёл в дорогой ресторан, а она цены в меню увидела и трясётся от страха.

‍Я не малолетка. От цен не трясусь, порядок их знаю.

Осетрину беру. И кижуча. Очень люблю подкопчённого кижуча. И икру.

Икру берёт сам Стас.

— Не надо, зачем? Десять тысяч баночка.

— Она полезная. Тебе в твоём состоянии.

— Стас, нормальное у меня состояние. Не нужно.

— Я хочу купить. Тебе. Черную икру.

— Покупай.

Пожимаю плечами и пристально смотрю в его глаза. Нарочно. Флиртую. Соблазняю. Нагло.

Нам, умирающим, можно.

— Маша…

— Пошли на кассу, девчонки нас ждут.

— Маш… - голос хрипит у него, сел, и глаза такие.

Если бы я сейчас только дала команду – фас – он бы меня прямо в салоне «крузака» трахнул.

И это было бы огнище.

Но…

— Стас, ты с Викой тут… занимался?

Я отдаю себе отчёт в том, о чём и зачем спрашиваю.

— Нет. – голос еще более хриплый. М-м-м… приятно.

— Почему?

— Потому. Ты меня извести решила, а?

Смотрит! Ах, как он смотрит!

Ну, целуй же меня, дебил, давай!

Понял, наконец-то! Аллилуйя!

Целуемся.

Вкусно. И горько.

Потому что просрали мы всё это. Оба причём.

Грустно, потому что я сейчас и сама отчетливо это понимаю.

Дура, я, дура.

Гордость свою растила. Гордыню.