Онлайн книга «Кавказский брак. Нелюбимая»
|
Он замолчал. Двигался резко, быстро, дышал тяжело. Он меня насиловал? Но ведь… я на самом деле была влажной… А Осман был моим мужем. Я обязана была принимать его. Я сказала об этом перед лицом всевышнего. Я согласилась взять этого мужчину как мужа. Сама. Я лежала под ним задыхаясь от боли и обиды, а в голове были жуткие мысли. Я думала о том, что Осман прав. Во мне течет кровь недостойной женщины. Он зовёт меня шармутой, и он прав. Честная девушка не возбудилась бы. Честная девушка не изнывала бы от желания, и живот её не скручивало бы от ноющей неги. Да, я хотела его, я его желала. Правда, всё желание сгинуло, когда он взял меня так грубо и безжалостно. Всё закончилось довольно быстро, на моё счастье. После он встал. Направился к двери, а я… Я тихо прошептала. — Я не ненавижу тебя… Глава 20 — Я не ненавижу тебя… - да, я так сказала. Но он не услышал. И сейчас, когда я лежу в палате под капельницей он тоже меня не слышит. Хотя сейчас я смотрю на него и говорю другое. Он хочет всё исправить? Для этого надо отнять у меня память. Вычеркнуть из неё всю боль, презрение, ненависть. Его ненависть. Потому что на то, что делали его тётки мне было плевать. — Алия… Осман смотрит на меня, вижу, что он становится еще бледнее, челюсти сжимает. — Алия… я сделаю всё, что ты захочешь. Всё. Я отдам тебе всё. Ты… ты будешь свободна, ты… ты не будешь нуждаться, только… — Только что, Осман? Что ты хочешь? Очистить совесть свою? Снять с души грехи? — Нет, я…Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — Счастлива? – усмехаюсь, глядя в окно. Счастлива… А что значит, быть счастливой? Вспоминаю, как когда-то давно мама говорила мне, что надо уметь быть счастливой, что дети почти все это умеют, им много не надо, а вот взрослые… — Я хочу, чтобы ты не разучилась быть счастливой, девочка моя, чтобы это у тебя не отняли… Увы, мама… увы… Кажется, уже поздно. — Алия… — Уходи, Осман, иди… ты… ты ранен, тебе нужен покой. — Это царапина, её промыли, заклеили, всё в порядке. Я сказал, что я сам, сам ранил себя. — Зря… Он делает шаг, я вижу, как горят его глаза на бледном лице. Голос звучит глухо, тихо… — Алия… я хочу, чтобы ты знала, я…та ночь, она была настоящей, настоящей для меня. И то, что произошло потом… Если бы я знал, что они доберутся до тебя… Я ведь убрал их из дома, всех убрал! Их не должно было быть там! И охрана была. Качаю головой. — Это теперь не важно, Осман. Я… Я ведь на самом деле хотела от тебя сбежать. Даже после той ночи. То, что они со мной сделали… это же справедливо, да? Так наказывают гулящих жён? А как еще назвать ту, которая… — Нет… ты… не гулящая, ты не такая, ты самая чистая, и… — Не надо, Осман. Поздно. Уже поздно. — Не говори так, пожалуйста… — Не подходи ко мне. Я не хочу. Не хочу тебя видеть. Не хочу быть с тобой связана, никак. Если… если ты хочешь, чтобы я была счастлива – просто оставь меня в покое. — Алия… — Ты услышал меня. — Да. Услышал. Прости… В палату заходит медсестра Самира. — Кто вас сюда пустил? Я зову охрану! — Не надо, я ухожу. Алия… прощай. — Прощай Осман. Он уходит. Самира головой качает. — Ох, такие страсти у вас, такая любовь! Я так бы хотела, чтобы меня вот так любили! — Не надо. Это… это не любовь. Любовь это чистое, светлое, любовь это счастье. А это… |