Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 35 – Элен Блио

— Осман!

— Я сказал – вон.

Я не думала, что он будет говорить так с ней.

Если он говорит так с той, кого любит, то как он поступит со мной, с той, которую ненавидит?

Тишина была осязаемой. Я слышала как за окном капает с крыши вода. Голова казалась ватной, горло саднило.

Он потянул меня за руку, но я сжалась в комок, тогда Осман поднял меня, усаживая к себе на колени.

— Посмотри на меня.

Я отворачивалась, но он взял моё лицо, подняв за подбородок.

— Алия…

Он провёл пальцем по ране на моей губе.

Сердце билось как воробушек в силках, в ушах звенело.

— Рахимат заставила тебе идти в подвал снова?

Я промолчала.

— Почему ты пошла?

Я на мгновение подняла на него взгляд. Он серьёзно? Я что, могла перечить его тётке? Которая как хозяйка в этом доме, которая мать ему заменила? Которая меня в два раза больше по комплекции?

— Ясно. Я поговорю с ней. Пока ты болеешь, ты не должна выходить из комнаты. И вообще… лучше тебе не выходить.

Тоже прекрасно, быть запертой в четырёх стенах!

— Я… я могу работать.

— Я сказал, что ты должна сидеть здесь и ждать меня.

— Ждать? – это слово вырвалось нечаянно, и я сразу пожалела, что сказала.

— Да, ждать, пока мне не захочется прийти сюда и поиграть с тобой, поняла? Ты моя жена. Ты должна подчиняться.

— Я… я не рабыня.

— Правильно. Ты хуже рабыни, ты моя жена!

Он сказал это, а потом… потом пальцем стёр кровоподтёк и впился в мои губы, опрокидывая меня на кровать.

Я пыталась сопротивляться, слёзы из глаз хлынули, но очень быстро поняла, что это бесполезно.

Осман целовал жадно, грубо, это был не поцелуй ласка, это было наказание, мял мои губы, вдалбливался языком, зубы разжимая, наваливался, прижимая меня к кровати, залез рукой под футболку, которая была на мне, со всей силы сжал, грудь, так что я вскрикнула, слёзы текли из глаз.

Осман отпустил меня резко. Сел, тяжело дыша…

— Шайтан… Надо отправить тебя обратно в горы.

Дикая надежда всколыхнулась во мне.

В горы! К бабушке Нурие? К Саиду? Хотя… живёт ли там ещё мой брат? Брат! У меня ведь есть брат! Знает ли он об этом?

Осман повернулся ко мне, я не успела спрятать радость, расцветшую на лице.

— Хочешь в горы, да? Понравилось?

Я молчала, только смотрела на него. А он… Он снова навалился на меня, нависая, мешая дышать, глядя в глаза.

— Нет уж, милая жёнушка, никуда я тебя не отпущу, никакой свободы. Будешь здесь, со мной, подо мной, будешь отрабатывать каждый день, всю свою жизнь то, что отняла у меня твоя семейка. Будешь моей подстилкой, моей шлюхой, каждую ночь буду брать тебя, часто, много. Хочу, чтобы понесла от меня. Родишь мне сына, и я воспитаю его в ненависти. К тебе, к твоим корням, ко всему, что с тобой связано. Слышишь?

— Слышу… - ответила я тихо… - А если… если у вас не получится? Если он не захочет меня ненавидеть?

Осман услышал меня.

Отпрянул. Встал. Запустил пятерню в волосы…

Потом вышел, закрыв дверь.

Наверное через час пришла Салима с подносом.

Поставила еду, крепкий бульон.

Мне кусок в горло не лез, но бульон я выпила. И чеснок съела. Если Осман опять полезет с поцелуями, пусть ему будет противно!

Еще она принесла настой из горных трав и урбеч.

Прошёл час примерно и Салима вернулась, поставила мне градусник.

Температура была тридцать семь и пять, слабость.

Салима снова принесла мне напиток из горных трав с шиповником и бульон.