Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 106 – Анна Джейн

— Ты ни на что не годна, — почти лениво произнесла мать, с тем особым равнодушием, которое ранит сильнее крика. — Даже мужчину удержать не смогла. Сама виновата.

И в этот момент у Инги зазвонил телефон. Прервав тираду, она вышла из кабинета — быстрым, уверенным шагом. Женщина терпеть не могла, когда кто-то слышал ее личные разговоры. Особенно — те, кого она сама считала «своими».

Алекса осталась с отцом наедине. Он был зол, но больше на Елецкого и в глубине души даже сочувствовал дочери. Подойдя молча, осторожно провел ладонью по ее волосам, ласково, как в детстве.

— Я старалась, правда, — прошептала Алекса, и голос предательски дрогнул.

— Я знаю. — Его голос стал мягче, роднее, кажется, он почувствовал, что перегнул палку. — Ты старалась. Но сейчас мне нужно понять, почему Игнат так резко прервал свадебный контракт. Любая информация нам может пригодиться. Помни: ничего еще не решено. Твой жених сам не понимает, что творит, он забыл о неустойке за отказ от свадебного договора.

Алекса с надеждой посмотрела на отца. Она всегда была папиной дочкой, и, несмотря на суровость, часто получала от него поблажки и чувствовала себя его любимицей.

— Папа, — тихо, неуверенно проговорила Алекса. — Пожалуйста, попроси своего человека… узнать все про Владиславу. Про ее прошлое. Что-то с ней нечисто — даже жена Вальзера ничего о ней не знает.

Отец слегка отстранился, прищурился.

— Почему она тебя интересует?

Алекса отвела взгляд.

— Я, возможно, ошибаюсь… но у меня такое чувство, что Игнат к ней неравнодушен, — говорить открыто Алекса не стала, не могла признать своего поражения. — И если это правда… она может все разрушить, стать помехой.

Инга бы одобрила — Алекса быстро училась находить нужные рычаги. Зная, что отец ей не откажет, она воспользовалась его поддержкой, чтобы узнать все о сопернице и стереть ее с лица земли.

Говорят, что невозможно грустить там, где волны бьются о берег. Но я стала исключением. Я чувствовала себя чужой среди бирюзовой воды и белого песка. Ни солнце, ни теплое море не могли вытянуть меня из пустоты, окутавшей сердце. Для Мэри каждый день был праздником, а для меня проходил будто бы в серых тонах.

Единственным, что оставалось живым, были воспоминания. Я прокручивала в голове, как мы с Игнатом бегали по пляжу, играли с волнами, плавали наперегонки, звездочками лежали на воде, держась за руки. В его объятиях мир казался бесконечно теплым и настоящим. Я видела его взгляд, полный любви, ощущала прикосновения, слышала шепот… В памяти оживали последние моменты счастья — та романтическая ночь под звездами, удивительное небо, наш восторг. Рядом — мама, счастливая, красивая, родная. Костя. И слова мамы, застывшие в моей памяти, как предчувствие: «Будто больше это не повторится».

Я хотела бы забыть то счастье, которое уже не вернуть, и тогда, возможно, стало бы легче дышать, не болело бы, не разъедало душу. Но если я все забуду, что у меня останется? Ведь пока я помню — я жива, даже если внутри пусто.

Дни проходили однообразно. Мэри, вырвавшись на свободу, каждый вечер проводила в барах, утопая в алкоголе, внимании и танцах. Она наслаждалась каждым мгновением, будто хотела компенсировать годы, проведенные в золотой клетке.