Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 51 – Анна Джейн

Игнат начал цитировать строки, что навсегда врезались в память, но не смог, болью сдавило горло. Тогда Влада продолжила, словно читая его мысли.

Ее мягкая ладонь вдруг коснулась лица Игната — бережно, нежно, исцеляюще. Он замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. Перед ним стояла Влада, но он ощущал Ярославу. Он знал, что это сумасшествие, самообман, но готов был на миг поверить своим иллюзиям. Его фантазия не могла быть правдой, лишь сном, сном над вечностью.

И вдруг все погрузилось во мрак, как уже было однажды в библиотеке, когда свет внезапно погас. За дверью раздался громовой голос Вальзера:

— Всем отойти от окон!

Он был рядом с библиотекой, но не зашел, двинувшись дальше по коридору.

Игнат мгновенно оценил ситуацию, схватив Владу за руку, потянул ее от окна. В темноте они наткнулись на книжные полки, и он прижал ее к ним, заслоняя собой. Она не оттолкнула его, напротив прижалась крепче.

Тьма с ним играла, и вновь среди книжных полок поймала в ловушку с той, кто влекла немыслимой силой. Игнату казалось, что реальность слилась с тем днем из его прошлого, когда он точно так же был близок с Ярославой, также среди книг, в библиотеке. Сейчас здесь, совсем рядом, была Влада — та самая девушка, которая раз за разом притягивала к себе сильнее, чем он мог позволить. Игнат чувствовал, как теряет контроль. Опасность? Нет, это было нечто другое. То, что билось в груди и сжигало изнутри. Желание.

С тех пор, как он впервые коснулся ее губ, ему хотелось умолять о поцелуе. Это звучало безумно, но разве сейчас имело значение? Главное — не напугать ее, не сделать хуже. Она уже несколько раз отталкивала его, и он боялся снова получить отказ. Ему было важно понять, что она хочет того же. И Влада позволила себя поцеловать.

Темнота укрыла их, словно союзник, позволяя слиться в поцелуе, о котором он так давно мечтал. Но Игнат не спешил, он хотел насладиться. Ее губы были теплыми, пьянящими. Она прикасалась к его волосам, ласкала лицо, и даже не представляла, как заводила. Игнат чувствовал, как дыхание становится неровным, мышцы наливаются тяжестью и пульс стучит в висках.

Он целовал ту, которую любил. Она перестала быть призраком, тьма вернула ее. Это был не просто поцелуй — это было освобождение. За все годы без нее, за все слова, которые он не успел сказать, за все ночи, которые провел в одиночестве, держа в сердце ее образ. Он знал, что этот миг был хрупок и опасен, но, ощущая ее губы, близость, не хотел думать ни о чем.

Его любовь стала осколком прошлого — порождением тоски, оплотом одиночества, терзанием себя за то, что он живой. Иссеченная, изуродованная его душа потеряла лик, обратившись в печаль. Ни к кому Игнат не испытывал таких чувств, как к Ярославе. Он любил девушку-призрака, оставив в памяти ощущение ее мягких губ.

И сейчас, осторожно целуя Владу, он испытывал знакомое головокружительное чувство. Вкус этих губ ему был знаком. Вкус пломбира. Вкус наваждения. Поэтому целовал неистово, отдавая сполна себя за годы, что провел во мраке, за годы не жизни, а существования. Он жадно хватал воздух, будто все это время не дышал. Таким было его покаяние за ту, которую потерял. Таким было его искупление за ту, которую обрел.

Игнат считал, что, пережив утрату, внутри стал пустым, до пепла выгоревшим, но рядом с Владой из пепла возрождалось пламя. Будто во тьме вспыхнули потухшие свечи. Иначе, чем в книге Карризи.