Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 83 – Анна Джейн

Я не понимала, почему Стас не уехал отсюда — средств хватило бы на куда более престижный район. Но, видимо, здесь он чувствовал себя выше всех: уверенным властным, хитрым. А может, вдали от чужих глаз, ему было удобнее проворачивать свои грязные делишки.

Каждый раз, оказываясь в этом месте, мне становилось плохо, я ощущала физическую боль — словно меня выворачивало наизнанку, ныли невидимые шрамы. Хотелось сорвать с себя чужое лицо, но оно было намертво пришито ко мне. Роскошь дома лишь усиливала ужас. Я знала: за стенами особняка обитали не люди, а твари, вселившиеся в человеческие обличья и расставляющие сети для своих жертв. Я до сих пор их боялась. При мысли о них холодный, липкий страх расползался по телу. Мы с мамой, словно подхваченные течением, все глубже погружались в водоворот, полностью контролируемый Стасом, против которого мы были абсолютно бессильны.

Здесь передо мной оживали картины прошлого: лицо отца-монстра, его нападение, авария, горящие машины, моя беспомощность и раздирающий душу крик в надежде, что кто-то услышит меня и поможет. В этом логове нелюдя томилась моя мама. Ее судьба была куда страшней моей, и я ничего не могла изменить. Мама, мамочка… Каждую минуту я скучала по ней.

Перестав винить ее за ошибки прошлого, научилась жалеть и поддерживать в те редкие телефонные разговоры и встречи, что позволял Стас. Она сполна заплатила за свои грехи. И было бы неправильно до сих пор корить ее за прошлое.

Переступая порог дома, я боялась увидеть маму слабой, сломленной болезнью. Стас не вышел нас встречать, чему я была только рада. Незнакомая девушка проводила меня в мамину комнату, где она стояла у окна, опираясь рукой о стену в простом, но элегантном платье. Я знала, что она с нетерпением ждала меня. Когда наши взгляды встретились, ее лицо озарила болезненная улыбка, и она протянула руку ко мне. Я бросилась к ней, обняла и крепко прижала к себе изо всех сил.

— Мамочка, ты заболела? Что с тобой? — спросила я, вглядываясь в ее лицо.

Мама и правда выглядела бледной и еще сильнее похудела. Больше всего меня встревожили ее глаза. Взгляд, когда-то живой, померк. Лицо осунулось, но все еще сохраняло красоту и привлекательность.

— Ярочка, доченька, — так меня называла только мама. — Все хорошо, не тревожься. Мне надо пройти обследование, симптомы неясные, я думаю, это нервное. Подлечат — и станет легче, я справлюсь. Лучше расскажи, как ты? — прошептала она, не отпуская меня и ласково поглаживая по голове.

Я заметила, что ей тяжело стоять, усадила на диван. Села рядом, как в прежние времена, и мы тихо разговаривали. Она гладила меня по волосам и улыбалась, а я старалась скрыть все свои страхи и тревоги, зная, что ей и без того непросто. Хотелось, чтобы рядом со мной она почувствовала хоть немного покоя, забыла про беды. Я старалась вспомнить хоть какие-нибудь радостные моменты в нашей жизни. Мне нужно было выговориться. Слишком много накопилось чувств, событий, а поделиться ими, кроме мамы, было не с кем. Так, сама того не желая, рассказала маме обо всем, что со мной происходило.

— Мам, я встретила Игната, — прошептала я так, чтобы никто не услышал.

Мама насторожилась, ее взгляд стал обеспокоенным. Она явно этого не ожидала. Мы не успели обсудить тогда, в прошлой жизни, то, что происходило между мной и Игнатом, но она догадывалась о моих чувствах. Поняла, как много для меня значила встреча с ним.