Книга Разреши любить, страница 35 – Анна Джейн

Когда они покидали кладбище, пошел снег - пушистый и легкий. Он ложился на плечи, стелился по кладбищенским дорожкам и

тропинкам, падал на оградки и памятники. Неожиданно выглянуло солнце, и снег начал сверкать прямо в воздухе, и казалось, будто с неба падали волшебные искры. Игнат и сам вдруг почувствовал себя этим снегом - опадал вместе с ним на землю. На голые деревья, на умирающие

цветы, лежащие на могилах, на каменные надгробья. Его слезы превратились в снег. А душа обратилась в прах. Наверное, тогда, в день похорон, Игнат окончательно повзрослел. По-настоящему.

После поминок он попросил одного их охранников отвезти его в особняк, и сам не понял, как ноги привели его в спальню Ярославы. Игнат был здесь впервые со дня ее гибели, и все вокруг было нетронутым. На стуле весела футболка, на прикроватной тумбочке стоял стакан с недопитым чаем, на туалетном столике лежала косметика, а рабочий стол был завален тетрадями, конспектами и учебниками, с помощью которых Ярослава готовилась к сессии. Там же стоял открытый ноутбук - видимо, она забыла его захлопнуть, когда уходила.

Игнат подошел к синему креслу, в котором девушка любила читать, и взял с него раскрытую книгу - один из детективов Майка Омера. Яра его так и не дочитала. Казалось, хозяйка спальни вышла ненадолго и вот-вот вернется. Разве что пыль выдавала ее отсутствие. Вечное отсутствие.

Игнат сел в это синее кресло, откинулся на спинку, положил книгу на колено, устало прикрыл глаза. Он все еще чувствовал ее аромат, особенный деликатный и нежный аромат, от которого он сходил с ума. Хрустальная чистота с землянично-медовым аккордом. Перед глазами снова стояла Яся. Живая. Красивая. Любимая. Она смотрела на него и улыбалась.

Игнат сам не заметил, как уснул, а когда распахнул глаза, небо кровоточило алым рассветом. Глядя на багрово-розовые облака, будто подсвеченные изнутри, он снова смог заплакать. Хрипло, сдавленно, как-то по-звериному - словно горло было разрезано. И вместо крови из этого горла лился тоскливый плач.

Его девочка была где-то там - над вечным рассветом.

«Спасибо, что была со мной. Хоть и так мало».

После похорон лучшей подруги - единственной подруги - Стеше было плохо. Так плохо, что хотелось выть, но она молча сидела в своей комнате. Свет был выключен, за окном в рассветной дымке дрожали холодные звезды. Стеша с ногами сидела на расправленном диване, который служил ей кроватью, и покачивалась из стороны в сторону. Рядом валялись обертки от шоколадок - вернувшись домой, Стеша зачем-то достала шоколад и съела, сама не понимая, как это произошло. Она пихала в рот куски шоколада, буквально давилась им, и плакала. Слезы попадали на шоколад и становились сладкими, хотя в душе было горько.

Раньше еда помогала справиться с эмоциями, почувствовать себя в безопасности хотя бы на время, сейчас же ничто не могло справиться с болью утраты. Стеша не знала, как справится с горем - никогда раньше она не сталкивалась со смертью близкого человека. Ей хотелось, чтобы кто-то родной обнял ее, погладил по волосам, сказал, что все будет хорошо... Но у Стеши был только шоколад, таявший на пальцах. Когда Стеша вернулась, ее мама, конечно, в очередной раз запричитала, сказала, как ей жаль бедную Ярочку, но почти тут же стала выпытывать, какие были похороны - шикарные или нет? Где справляли поминки? Какая там была еда - дорогая или не очень? Ей было интересно, как проходят похороны в богатых семьях, и мама Стеши будто бы не понимала, что испытывает ее дочь. Отец же вообще ничего не сказал - на эмоции он был скуп. Просто выпил за упокой Яры и ее матери.