Книга Солнечные искры, страница 139 – Анна Джейн

Я неожиданно покраснела.

— Иди ты, Смерчинский. Я другое имела в виду!

— К тому же если бы была ночь, я бы подумал. Но при всех даже я не смогу. И прятаться в кустах не хочется… Мы же взрослые люди. До дома подождешь, моя маленькая? – прошептал он мне ласково, но очень громко. – Зачем нам парк, если есть свободная квартира?

— Да заткнись ты уже, дорогой… Идем же! – и я подергала его за футболку, чуть ее не порвав. – Идем!

И пнула под столом ногой. Чтобы понял, что мне действительно нужно остаться с ним наедине.

— Тогда… если мы выйдем, можно, я просто по-особенному тебя поцелую? – тут же ладонь Дэнва оказалась чуть ниже моей талии. – Наверное, это не удовлетворит твои естественные потребности полностью, но все же… – Игривость в его приятном голосе просто зашкаливала.

Все же закрой хлебало! Вот извращенец, Боже, и о чем у него мысли только в такой момент?

— Ну что же, попробуй, – скривив рот в подобии радостной улыбки и в душе плюясь от таких радужных перспектив, согласилась я. – Никита, Оля, мы сейчас, просто я не могу… кое-что сделать хочу… особенное.

— Конечно, – сказала Ольга.

— Мы вас подождем, – мне показалось, или Никита умеет ухмыляться? У Смерчинского научился плохим привычкам, что ли?

— Я хочу, чтобы он меня в туалет проводил! – не выдержала я. – Где они здесь, Смерчинский? Немедленно меня туда отведи!

— Что же, – поднялся он и даже подал руку, – я разочарован, признаюсь, но провожу. Но домой ко мне мы поедем?

— Поедем, – сердито посмотрела я в его смеющиеся глаза.

— Я сделаю тебе изумительный глинтвейн, – пообещал мне Смерч.

— Я с удовольствием выпью его из твоих рук, милый, – мрачно пообещала я, пряча записку от любопытных взоров Князя и Ника. – Блин, Никит, принц ты мой ненаглядный, ну зачем ты выбрал именно ее? Почему я должна позориться тут со Смерчинским?

Продолжая ворковать, как два нереально помешанных влюбленных голубка, мы покинули кафе.

Надо было бы показать эту записку Дэну прямо за столом, предварительно прочитав ее, но я словно чувствовала, что читать ее нужно не за столиком! Чувствовала это, и все. К тому же мне хотелось свободно поговорить с ним наедине и задать жару за провал его знакомой мелкой воровки!

Мы вышли, и, когда я обернулась около самой сцены, то увидела, как светловолосая женщина-гоблин медленно повернула голову в нашу сторону, пристально взглянув в спину Смерчу, а потом вновь отвернулась к Нику – для поцелуя, который тот, видимо, потребовал.

Он так ласково ее обнимал, с каким-то даже почтением, что у меня внутри что-то оборвалось.

— Вот отстой, – простонала я. – Целуются.

Смерч обернулся и тоже увидел эту прелестную картину. На его губах появилась улыбка – или подобие улыбки, которую я никогда еще не видела: невеселая, даже болезненная. Чужая.

Мне показалось, что Смерч выглядит так, словно он что-то только что вспомнил. Вспомнил, и ему стало так больно, будто бы тонким хрустальным лезвием провели по сердцу. По старой ране.

— Черт, – сказал он хриплым голосом. – Знаешь, Маша, сегодня ничего не получилось. Опять. И я не знаю, почему. Прости меня.

Я, готовая минуту назад загрызть темноволосого парня за то, что очередная операция провалилась, почувствовала, что все негативные эмоции по отношению к нему медленно улетают на крыльях партнерства. Неужели я так свыклась с мыслью, что мы – партнеры и должны помогать друг другу во всем? Странно, мы остались наедине, и даже салфетка почти не жжет мою кожу.