Книга За руку с ветром, страница 146 – Анна Джейн

И в отличие от нее Маша сидела неподвижно и прямо, больше всего на свете хотела обнять Дэна, крепко и даже чуть больно, заплакать и сказать ему, что никогда и ни за что она не станет его третьей потерей. Что она всегда будет с ним и будет защищать его. И что ему нельзя винить себя ни в чем, потому что она, Маша, точно знает, что его мама умерла не зря – она защищала своего ребенка. И что в смерти Инны его вины нет – ее жизнь унесла на дно морская стихия, а не его руки. И вообще – это ненормально, это нехорошо так думать о себе! Такие мысли сжигают, как огонь, а себя жечь нельзя, себя надо греть. И она готова обогревать его всю жизнь, ведь она сама – огонь, ее тепла хватит для двоих, ведь не зря Оля говорила об этом!

Некогда непонятные, мутные слова гадалки с черничными глазами с набережной стали для Чипа ясны, как утренний южный солнечный свет, пробивающийся сквозь тонкий хрусталь. Вот что она имела в виду! Вот о чем она говорила Смерчу! И хотя Маша совсем не понимала, откуда эта странная женщина все узнала, она осознавала – ее слова правдивы. Удивительно правдивы. И теперь, как бы глупо это ни казалось заядлым скептикам и приверженцам теорий, отвергающих необъяснимых явлений в жизни людей, девушка точно знала, что ее судьба на букву «д» – это Денис Смерчинский и никто иной. И отдавать его она никому не собирается, впрочем, как и терять тоже. Возможно, история, рассказанная Лерой, была лишь катализатором, но именно после того, как женщина поведала тайну своего сына, Маша отчетливо и как-то совершенно по-новому осознала: она любит этого человека. Она защитит его. Найдет. И никому не отдаст.

И эта новая взрослая Маша с неподвижным лицом и серьезными, нет, даже решительными глазами точно знала, что Денис Смерчинский – это тот человек, который ей нужен.

Нужен, как глоток воздуха. Эта Маша не видела больше светлых стен и зелени за окном, персидского ковра и полок с книгами и самолетиками, она видела перед собой полупрозрачный профиль любимого человека. И слышала голос Леры.

Не было дикого восторга, как во время болезни Никитой, не было страха, что Дэн оставит ее, не было сомнения – ее ли это судьба, не ее и вообще, судьба ли? Это состояние было похоже на транс. Она находилась в воздушном шаре, отгородившись от всего мира, видя Дениса и слыша Леру.

* * *

А потом, когда Смерчинская замолчала, выговорившись, и ее руки обессиленно упали на колени, шар вдруг исчез, и на девушку нахлынули не только образы и страхи, но и эмоции – много. Ее словно облили из ведра студеной водой, а потом толкнули в море – такое красивое с виду, лазурное, ласковое, спокойное, но оказавшееся ледяным, сковывающим руки и ноги, заставляющим грудь быстро и нервно вздыматься, а рот – хватать воздух, пока еще есть возможность.

Маше хотелось рыдать – от внезапно нахлынувших чувств сострадания и сочувствия к тому, кого она внезапно полюбила. Она и не знала, что Денис столько всего перенес в своей пока что еще не очень длинной жизни. А она еще и добавила толику мучений в его персональную копилку страхов, написав то идиотское сообщение и не оттолкнув от себя вовремя Димку.

Если бы могла – разделила его страдания, забрала бы себе половину.

На ее светло-карие глаза наворачивались слезы – и от своих переживаний, и от неожиданного осознания того, что ее Денис – сильный человек, мощный духом и твердый характером, не умеющий отступать от самого грозного своего противника – от собственных страхов. Ведь именно поэтому он вел с ними бой с самого своего детства. Старался быть идеальным во всех смыслах. А может быть, он уже родился таким, и все его трагедии были призваны для того, чтобы он развил в себе лучшие свои черты, – кто знает?