Книга За руку с ветром, страница 149 – Анна Джейн

— Забавные, – согласилась я, разглядывая детей. И во что они превратились сейчас из таких вот очаровательных малышей? Брутальный нефор, умирающий лебедь и ловелас Смерчинский, по привычке подумала я. А потом вспомнила Дениса и горестно вздохнула. Но хозяйка дома вновь не дала мне попасть в капкан собственных мыслей.

— Вот Дэнси с двоюродным братом Петей, – кивнула на следующее фото Лера, и я тут же узнала в черноволосом худом мальчике со стрижкой под пажа того самого Петра, сейчас невозмутимого и даже надменного. На снимке он сидел рядом с Дэном на диване и покровительственно держал братика за плечи. Оба были в одинаковых однотонных свитерах, Петя в зеленом, Денис – в синем. Малявка Смерч улыбался и выглядел очаровательно и прилежно. Странно. Доброту в глазах не спрятать на фотографии.

— Здесь ему уже шесть.

— А он и в детстве был милашкой, – сказала я, склонив голову.

— Да. Он был очаровательным ребенком. Думаешь, он тут счастлив? – спросила Лера.

— Не знаю, – честно ответила я. – По крайней мере, тут он радостный и беззаботный.

— Да. А теперь посмотри на этот снимок. Здесь Денису семь лет. Перед первым сентября.

Я окинула тревожным взглядом третье фото. На нем слегка повзрослевший Дэн в черном костюмчике с галстуком стоял около здания школы. В одной руке – новенький ранец, в другой – здоровый букет желтых роз. Лицо серьезное, почти неживое и без положенной маленькому мальчику улыбки. И глаза у него были абсолютно пустые и смотрели не на фотографа, а куда-то чуть в сторону и вниз. Я поймала только одну эмоцию ребенка – безразличность.

Первые две фотографии кардинально отличались от этой.

— Замечаешь, как он изменился? – спросила Лера внезапно. – На всех фото после того, как Эвелина устроила тот страшный скандал, он больше не улыбался. Мы с Олегом тогда думали, что Дэнси просто боится идти в школу, что это стресс, возрастной кризис, и только непростительно позже я поняла, что ошибалась. Это что-то совсем иное, Маша. Он ничего не хотел. Никуда не ходил и мало с кем разговаривал. Плохо учился и не делал уроки. Не смеялся, когда смотрел мультики. Мог просто сидеть без движения или водить по листку цветными карандашами, ничего не рисовал, просто закрашивал его. У него не было друзей, – она вздохнула. – Так повлияли на него слова бабушки. Только когда нашему сыну исполнилось девять лет – то есть после того, как он нашел Наташин дневник, он внезапно стал меняться – становиться таким, каким был в детстве: подвижным, активным, веселым, общительным. Резко стал одним из лучших учеников не только класса, но и школы. Захотел вдруг учить языки, начал ходить в спортивные секции, на танцы, пропадал на баскетбольных площадках или у друзей. Мы думали, что ему помог детский психолог, но… Мы только так думали. Я, наверное, тебя утомила.

— Нет, что ты, – живо отозвалась я, глядя на фотографии. Быть может, их в этой небольшой уютной комнате было слишком много, но мне это нравилось. Целая история семьи. – Мне интересно. То, что ты рассказала… Не то что в сердце, в голове не укладывается.

— Да, и такое бывает, – потерла переносицу Лера и прислушалась. – Кажется, мне звонят. Подожди, хорошо?

— Может, он? – мигом встрепенулась я.

— Нет, на Денси поставлена другая мелодия, – вздохнула хозяйка дома и оставила меня в одиночестве. Все то время, пока ее не было, я жадно рассматривала фотографии, имея, наверное, уникальную возможность погрузиться с историю этого дома. Здесь Дэн еще ученик младшей школы, аккуратный, с огромным рюкзаком, стопками книг, а вот тут – уже средней, улыбчивый подросток, один из самых высоких в классе, но в баскетбольной команде многие выше на голову. А на этих снимках Смерч – ученик старших классов, очень похож на нынешнего Дениса, только лицо младше и как-то наивнее, но синие глаза так же задорно сияют. И ямочки на щеках точно такие же. Эх… Где же ты?