Книга На подмостках волшебства, страница 6 – Анна Джейн

— Виола влюблена в герцога! Это трепетная девушка, облаченная в мужские одежды - а, значит, смелая! Смелая, деятельная, остроумная! Так покажи это! Покажи, дорогая моя Яна, это сочетание смелости, ума и женственности!

Да-да, мне досталась роль Виолы из комедии Шекспира "Двенадцатая ночь". То самой Виолы, которая переоделась в мужские одежды и попала ко двору графа, в которого и влюбилась.

— Я миллион раз говорил! Виола сама управляет своей жизнью, - продолжал наставник. - Она - победительница обстоятельств, хозяйка своей жизни! Нежная и красноречивая! А у тебя Виола, знаешь какая?

— Какая? - вздохнула я.

— Словно шифрующаяся Королева-мать. Хозяйка всех, кто на сцене. Она пытается всеми манипулировать, играет, забавляется. А ведь ты прекрасно помнишь, что она борется за свое счастье. Попала в непростую ситуацию - и борется! За счастье брата и свое! Не играть, а бороться - вот твой девиз, Полецкая!

— Это все не совсем мое... Вы сами дали мне роль на сопротивление, - вяло возразила я. Ох, не стоило мне этого делать. Как говорит препод по актерскому мастерству "роли, как дети - своих и чужих не бывает".

Вот и сейчас на меня взглянули совсем недобро

— Так преодолей ее! - зычным голосом гаркнул Алексей Анатольевич. - Покажи себя! Вырази себя!

— Я стараюсь, - постаралась уменьшиться я в размерах.

— Плохо стараешься. Я бы сказал - хреново! У тебя на сцене видно только одно - я пришла! Я, я, я! Я, королева сцены! Глазейте на меня и восхищайтесь! Смотрите, как я ловко оплетаю своим обаянием графа, как дурачусь над Оливией, - мастер прищурился. - Ты не королева, не мастерица интриг, ты - Виола, простая девушка, которая борется за счастье.

— "Передо мной предстанет дева, моей души любовь и королева", - в шутку процитировал один из сокурсников, играющих герцога Орсино. Моего возлюбленного, между прочим. Неприятный тип, хоть и красавчик. А, впрочем, в театральном куча неприятных личностей. - Может, Полецкая это прочитала и подумала - надо королеву играть? Хе-хе. У нее ж идея фикс.

Я молча показала придурку кулак - мол, замолчи, не то худо будет. Но от словесных пикировок воздержалась.

— Молчи, Сосновский, - поморщился Алексей Анатольевич. - У меня к тебе отдельный разговор.

— Я, может, тоже хочу другие роли играть, - ехидно сообщил парень. Остальные захихикали.

— У тебя неплохо получится роль солдата-срочника, Сосновский, - окинул его преподаватель тяжелым взглядом. - Ты на сцене в бункере, что ли? Еще шептать начни слова. "Не сам ли я теперь, как зверь на травле?", - громко зашептал мастер, мастерски парадируя Сосновского. Тот сморщился. - Хватит "тишить"! Дикция как у глухонемого. Каша во рту! Бездари, а! - выругался он и разразился целой тирадой, приправленной нецензурными выражениями. Но, надо признать, он хотя бы в нас ничем не кидался, как некоторые другие.

На середине речи Лехи, когда он нелестно отзывался об умственных способностях девушки, играющей Офелию, которая едва уже не плакала, я вдруг замерла, явственно почувствовав на себе чей-то взгляд. Тяжелый взгляд в спину. Я резко повернулась к ряду кресел - репетировали мы на университетской сцене, дабы привыкнуть.

На одном из кресел ровно посредине сидел незнакомый молодой человек. Длинноволосый брюнет, весь в черном. Я не могла хорошо рассмотреть его лицо, поскольку общи свет был выключен, но точно знала, что парень смотрит на меня. Интересно, кто это? И как он попал на репетицию? Если его увидит Алексей Анатольевич, то точно раздракониться - он терпеть не может посторонних, которые, кстати говоря, правда, мешают процессу.