Книга На подмостках волшебства, страница 7 – Анна Джейн

Этот холодный пристальный взгляд нервировал, но, признаюсь честно, почти гипнотизировал. Кто он? Раньше я не видела его у нас.

— Полецкая, - вкрадчиво позвал меня мастер, и я вынуждена была оторвать взгляд от незнакомца в черном и обратить его на Алексея Анатольевича. - Тебе не интересно, что я тут говорю? Может, ты вообще уйти хочешь? Из университета, например. Так я устрою.

— Интересно, - попыталась улыбнуться я, гадая, как человек с такой милой внешностью рубахи-парня может быть таким злодеем. И пояснила. - Просто постороннего увидела.

— Кто приперся? - хищно раздувая ноздри, повернулся к залу преподаватель. Он был так зол из-за нашей сегодняшней игры, что хотел отыграться на всех, кто встретится на пути. - Ну, Полецкая, где гость незваный? - оглядел он зал.

— Там сидел, - махнула я рукой. Однако на том месте уже никого и не было. Темноволосый каким-то образом уже ушел. Словно в воздухе растворился.

— Где "там"? Полецкая, не витай в облаках, как наша недоделанная Офелия! - рявкнул Алексей Анатольевич, но вдруг неожиданно улыбнулся, потирая большим пальцем подбородок. - Но я тебе поверил, Полецкая, поверил. - И погрозил мне пальцем.

— Может у Янки от переутомления уже глюки? - спросил кто-то из ребят, играющих Валентина. - Мы уже заканались, с утра на репе...

— А толку нет, есть только бестолочь в виде тебя, - перенес все свое недовольство на парня препод. - Говорят, если человеку сто раз сказать, что он свинья, он на сто первый хрюкнет. Только на тебе это не работает, Васильев. Я тебе двести раз говорил, что ты актер, а ты так и остаешься ленивым идиотом. - И он вновь переключился на меня. - Значит, так, Полецкая. Тебе сыграть нужно весну, у тебя зима! Тебе нужно сыграть горный ручей, а у тебя озеро! Ну же, Полецкая, раскрой внутренний мир героини! Ты же можешь, - неожиданно добавил наставник. А после ворчливо и скупо похвалил, сказав, что хотя бы у меня бы с текстом проблем нет и это его, несчастного наставника, немного да радует.

Еще целый час Алексей Анатольевич критиковал своих студентов - то выбегал на сцену и показывал, как надо делать, то низвергал тонны критики, то орал из-за плохой работы над текстом. Впрочем, если ругают - значит, растешь, как актер. Я это давно усвоила, но все равно всегда переживала.

С репетиции я уходила с квадратной головой и чувством беспомощности. Это первые две недели после поступления ты считаешь, что крут - ты ведь будущий актер, и все такое. Но потом тебе здорово опускают самооценку...

Встретившись с подругами, я посидела с ними в столовой, с упоением жуя сосиску в тексте.

— Леха нас совсем замучил, - жаловалась я. - Озверел в край. Сегодня дважды прогоны делали. На первый прогон полдня ушел. Он каждую минуту останавливал. То перекраивает все, то "интересные" идеи подает: мол, а не сделать ли тебе на этом моменте сальто? Я тут скоро ночевать буду.

— Это потому что он завладел сегодня залом, - хмыкнула Юлька. - Слышала я, как утром с ним Оксана ругалась, - назвала она по имени еще одного мастера, - что, мол, не дает ей и ее ученикам репетировать, забирает ключи от зала и с концами.

— Он такой, он может, - кивнула я, впиваясь зубами в булочку.

— Хорошо, что я к нему в мастерскую не пошла, - продолжала подруга. Она, как и я, училась на актерском, на последнем курсе. А вот Дашка, сидевшая справа, была на сценарном. Отодрав взгляд от нетбука, в котором что-то старательно печатала, она сказала привычно тихим голосом: