Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 40 – Саяна Горская

— А с че­го ты ре­ши­ла, что я улы­ба­юсь? — Став­лю пе­ред ней пи­во. — Мо­жет, у ме­ня ли­це­вой нерв за­ще­ми­ло.

— Ва­ня, я пре­крас­но знаю, что те­бе пи­шет жен­щи­на. По­ка­жи.

— Раз­бе­жа­лась.

Она тя­нет­ся к те­ле­фо­ну, но я успе­ваю убрать его в кар­ман.

— Мне сто­ит бес­по­ко­ить­ся?

— Ты всё рав­но бу­дешь бес­по­ко­ить­ся, да­же ес­ли не сто­ит.

— Я твоя стар­шая сест­ра. Мне по­ло­же­но за те­бя пе­ре­жи­вать, — Алё­на под­де­ва­ет язы­чок бан­ки ног­тем. Ме­талл звон­ко щёл­ка­ет, из-под крыш­ки вы­ры­ва­ет­ся ко­рот­кий ши­пя­щий вы­дох.

Мы при­е­ха­ли к от­цу по­чти од­но­вре­мен­но. К несча­стью для са­мо­го па­пы, его не ока­за­лось до­ма, по­это­му мы с сест­рой взя­ли на се­бя роль хо­зя­ев.

— Так кто она? — Не от­сту­па­ет Алён­ка.

— Ка­кая ещё она?

— Та, из-за ко­то­рой те­бя пе­ре­ко­си­ло в счаст­ли­во­го де­би­ла.

— Ни­кто.

— Вань, ну не будь ты зад­ни­цей, рас­ска­жи! Ты же зна­ешь, что я не от­ста­ну.

И я знаю, что не от­ста­нет.

Ино­гда очень кру­то иметь сест­ру. А ино­гда я страст­но жа­лею, что её не от­да­ли в дет­ский дом.

Ни­че­го от­ве­тить ей не успе­ваю — в при­хо­жей хло­па­ет дверь. Алён­ка сры­ва­ет­ся на­встре­чу пер­вая. На хо­ду вы­ти­рая ру­ки о ва­фель­ное по­ло­тен­це, ви­ся­щее на пле­че, она уплы­ва­ет в ко­ри­дор.

— При­вет, пап.

— Алё­нуш­ка! Где же твой бра­тец Ива­нуш­ка?

Вы­хо­жу в при­хо­жую сле­дом.

Отец как раз пы­та­ет­ся снять бо­тин­ки, не вы­пус­кая из рук два па­ке­та.

— Я здесь. При­вет, пап, — за­би­раю па­ке­ты, по­ка он окон­ча­тель­но не по­те­рял рав­но­ве­сие. — Что ку­пил? Це­лый ма­га­зин, су­дя по все­му?

— Как чув­ство­вал, что де­ти сно­ва узур­пи­ро­ва­ли мой дом. А я так на­де­ял­ся про­ве­сти вы­ход­ные в ти­шине.

— Алён­ка, сво­ра­чи­ва­ем­ся. Пой­дём жа­рить шаш­лы­ки к со­се­дям.

— При­дёт­ся, — по­жи­ма­ет та пле­ча­ми.

— Шаш­лы­ки? — Ме­ня­ет­ся в ли­це отец. — С это­го нуж­но бы­ло на­чи­нать!

Ода­рив нас обо­их креп­ки­ми объ­я­ти­я­ми, отец ухо­дит на кух­ню.

Че­рез час мы си­дим на тер­ра­се.

Из от­кры­тых две­рей иг­ра­ет му­зы­ка.

Отец во­зит­ся воз­ле ман­га­ла. Алё­на ре­жет ово­щи и от­го­ня­ет ме­ня от та­рел­ки с го­то­вым шаш­лы­ком, по­то­му что, по её мне­нию, нель­зя жрать пря­мо с шам­пу­ра, а нуж­но до­ждать­ся осталь­ных.

Сонь­ка устро­и­лась на боль­ших са­до­вых ка­че­лях. Под­жа­ла под се­бя но­ги, су­ну­ла в уши на­уш­ни­ки и что-то со­сре­до­то­чен­но смот­рит в план­ше­те, вре­мя от вре­ме­ни рас­ка­чи­ва­ясь силь­нее и за­став­ляя кон­струк­цию жа­лоб­но по­скри­пы­вать.

Отец на­ко­нец при­но­сит по­след­нюю пор­цию мя­са и опус­ка­ет­ся в крес­ло на­про­тив нас.

— Ну что, де­ти, рас­ска­зы­вай­те. Я вас не про­сто так терп­лю. Мне нуж­ны но­во­сти и све­жие сплет­ни.

— А что те­бе рас­ска­зать? — Алё­на дви­га­ет к нему са­лат. — Ра­бо­таю. Жи­ву. Ста­рею.

— По­след­нее осо­бен­но за­мет­но, — не упус­каю воз­мож­но­сти под­ко­лоть сест­ру.

— Пап! Ска­жи ему!

— Иван, пе­ре­стань драз­нить сест­ру за то, что не в её вла­сти!

— Пап! — Сно­ва пых­тит оби­жен­но Алён­ка.

Отец сме­ёт­ся, а я от­кры­ваю пи­во и от­ки­ды­ва­юсь в крес­ле.

Вот за это мне и нра­вят­ся та­кие ве­че­ра. Ни­кто ни­ку­да не то­ро­пит­ся, не зво­нит с объ­ек­та, не спра­ши­ва­ет, по­че­му под­ряд­чик опять со­рвал сро­ки и кто бу­дет объ­яс­нять за­каз­чи­ку, что ита­льян­ская плит­ка вне­зап­но ре­ши­ла за­дер­жать­ся на гра­ни­це.