Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 127 – Саяна Горская

С ним все­гда так.

Год.

Про­шёл це­лый год, а этот муж­чи­на по-преж­не­му спо­со­бен од­ним по­це­лу­ем пре­вра­тить ме­ня из ра­зум­ной жен­щи­ны в че­ло­ве­ка с весь­ма огра­ни­чен­ным на­бо­ром мыс­лей.

За год он успел ре­шить, ка­жет­ся, все мои про­бле­мы. Но я про­фес­си­о­наль­но ищу но­вые, что­бы муж не ску­чал. Но с каж­дым днём ста­но­вит­ся всё труд­ней его чем-то уди­вить, ведь да­же Ро­ман, са­мая боль­шая моя про­бле­ма, по­сле дол­гих и нуд­ных су­дов, на­ко­нец от­сту­пил. От­сту­пил, ко­гда по­нял, что я те­перь ЗА му­жем. Ну, и ещё по­сле то­го, как Вань­ки­ны ад­во­ка­ты по стен­ке его раз­ма­за­ли.

Боль­ше он к нам не ле­зет. Как при­мер­ный вос­крес­ный па­поч­ка за­би­ра­ет Ва­рю на один вы­ход­ной день два­жды в ме­сяц, но на этом — всё.

Иван до­воль­но улы­ба­ет­ся пря­мо мне в гу­бы.

— Не по­ни­маю, по­че­му ко­фе на тво­их гу­бах на­мно­го вкус­ней, чем в чаш­ке?

— Ты невы­но­си­мый.

— За­то по­лез­ный.

— Спор­но.

— Мне те­бя убе­дить?

— Иван…

— Ой, фу-у-у! — До­но­сит­ся от ароч­но­го про­ёма, ве­ду­ще­го на кух­ню.

Со­ня од­ной ла­до­нью за­кры­ва­ет соб­ствен­ные гла­за, вто­рой — гла­за Ва­ри.

— Варь­ка, не смот­ри!

— Они что там, опять це­лу­ют­ся?

— Да-а-а уж!

Со­ня смот­рит на нас с вы­ра­же­ни­ем глу­бо­ко разо­ча­ро­вав­ше­го­ся в стар­шем по­ко­ле­нии че­ло­ве­ка.

— Вз­рос­лые, имей­те со­весть. Тут во­об­ще-то де­ти жи­вут!

— Меж­ду про­чим, де­ти име­ют от­вра­ти­тель­ное свой­ство по­яв­лять­ся то­гда, ко­гда их тут не жда­ли, — па­ри­ру­ет Ва­ня.

— Пап, это вот во­об­ще не оправ­да­ние.

Ва­ря про­хо­дит к сто­лу и с важ­ным ви­дом за­гля­ды­ва­ет в мис­ку.

— А чиа по­ло­жи­ла?

— Ещё не успе­ла.

— По­то­му что це­ло­ва­лись? — Хит­ро улы­ба­ет­ся.

Де­воч­ки устра­и­ва­ют­ся за сто­лом.

Ва­ря рас­ска­зы­вать, что се­го­дня по­сле шко­лы у них ре­пе­ти­ция, Со­ня пе­ре­би­ва­ет и на­по­ми­на­ет про дзю­до, Иван спо­рит с обе­и­ми сра­зу, что ма­ши­ну ве­че­ром во­об­ще-то во­дит он и рас­пи­са­ние при­дёт­ся со­гла­со­вы­вать с че­ло­ве­ком, об­ла­да­ю­щим во­ди­тель­ски­ми пра­ва­ми.

До­бав­ляю в са­лат йо­гурт, сып­лю се­ме­на чиа, рас­кла­ды­ваю по та­рел­кам.

Обыч­ное утро.

Са­мое обык­но­вен­ное.

Солн­це в ок­нах, ко­фе­ма­ши­на шу­мит, на под­окон­ни­ке Ма­лыш пы­та­ет­ся за­пих­нуть вось­ми­ки­ло­грам­мо­вое те­ло в кор­зин­ку, ко­то­рая рас­счи­та­на мак­си­мум на по­ло­ви­ну его до­сто­ин­ства. Со­ня сме­ёт­ся над Ва­рей, Ва­ря ки­да­ет в неё го­лу­би­кой, Иван ло­вит яго­ду на ле­ту и со­вер­шен­но бес­со­вест­но съе­да­ет.

— Это моя бы­ла! — воз­му­ща­ет­ся Ва­ря.

— На­лог.

— За что?

— За про­жи­ва­ние.

— Мы де­ти!

— Ль­гот­ная став­ка.

От­пи­ваю свой ко­фе и при­кры­ваю от бла­жен­ства гла­за.

Ко­гда-то я пред­став­ля­ла сча­стье со­всем ина­че.

Оно бы­ло пра­виль­ным, кра­си­вым и про­ду­ман­ным за­ра­нее. Одоб­рен­ным кем угод­но, толь­ко не мной. Дом, се­мья, обес­пе­чен­ный муж, ре­бё­нок, ста­биль­ность. Всё по пунк­там, всё так, как по­ло­же­но.

Ока­за­лось, сча­стье во­об­ще не лю­бит пла­ны.

Оно при­хо­дит в ви­де муж­чи­ны, ко­то­рый на­ру­ша­ет обе­ща­ния, по­том учит­ся их дер­жать и од­на­жды по­яв­ля­ет­ся на дет­ском кон­цер­те зе­ле­ный, слов­но Халк.

При­хо­дит дву­мя де­воч­ка­ми, ко­то­рые за од­но утро успе­ва­ют по­ссо­рить­ся, по­ми­рить­ся и рас­сы­пать по­ло­ви­ну зав­тра­ка по кухне. Огром­ным ко­том, за­ни­ма­ю­щим боль­ше ме­ста, чем ему по­ло­же­но. За­па­хом ко­фе, сол­неч­ны­ми пят­на­ми на по­лу, чу­жи­ми ла­до­ня­ми на мо­ей та­лии и ощу­ще­ни­ем до­ма, ко­то­рое, ока­зы­ва­ет­ся, во­об­ще не за­ви­сит от сто­и­мо­сти ме­бе­ли, фа­ми­лии му­жа или одоб­ре­ния окру­жа­ю­щих.

Столь­ко лет я ста­ра­лась жить пра­виль­но. Сна­ча­ла так, как счи­та­ли пра­виль­ным ро­ди­те­ли, по­том так, как бы­ло удоб­но Ро­ма­ну, и да­же соб­ствен­ную сво­бо­ду пре­вра­ти­ла в оче­ред­ной свод пра­вил, где нель­зя про­сить, нель­зя за­ви­сеть, нель­зя нуж­дать­ся слиш­ком силь­но.

Мне по­на­до­би­лось слиш­ком мно­го вре­ме­ни, что­бы по­нять про­стую вещь: сво­бо­да не в том, что­бы ни­ко­гда ни на ко­го не опи­рать­ся. Она в воз­мож­но­сти са­мой вы­би­рать, чью ру­ку взять и ря­дом с кем остать­ся.

Моя жизнь так и не ста­ла иде­аль­ной. Она шум­ная, непред­ска­зу­е­мая, вре­ме­на­ми со­вер­шен­но су­ма­сшед­шая и со­всем не по­хо­жа на ту, ко­то­рую ко­гда-то для ме­ня при­ду­ма­ли.

За­то она пол­но­стью при­над­ле­жит мне.

И я бы не по­ме­ня­ла в ней ни­че­го…