Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 125 – Саяна Горская

Слё­зы всё-та­ки ска­ты­ва­ют­ся по ще­кам.

Иван сма­хи­ва­ет од­ну сле­зин­ку боль­шим паль­цем, но не це­лу­ет.

Опять ждёт.

На этот раз шаг де­лаю я.

Под­ни­ма­юсь на нос­ки и са­ма при­жи­ма­юсь гу­ба­ми к его гу­бам. По­це­луй по­лу­ча­ет­ся со­всем не та­ким, как в ка­би­не­те. Без же­ла­ния до­ка­зать, кто ко­го силь­нее хо­чет, без стра­ха, что ещё се­кун­да, и нуж­но бу­дет от­сту­пить.

Про­сто Иван.

Про­сто я.

И на­ко­нец ни­ка­ко­го «нель­зя».

— Фу-у-у! — Раз­да­ёт­ся сбо­ку.

Мы от­ры­ва­ем­ся друг от дру­га.

Со­ня и Ва­ря сто­ят мет­рах в пя­ти. Кри­вят зе­лё­ные мор­доч­ки.

— Вы це­ло­ва­лись! — Тор­же­ствен­но со­об­ща­ет Со­ня.

— Ти­ли-ти­ли-те­сто! Же­них и неве­ста!

Дев­чон­ки те­ря­ют к нам ин­те­рес так же вне­зап­но, как и по­яв­ля­ют­ся. Уно­сят­ся по ка­мен­ной клад­ке и шу­га­ют го­лу­бей, за­став­ляя тех взмыть в небо.

Кто-то окли­ка­ет ме­ня по име­ни.

— Ма­рья?

Оста­нав­ли­ва­юсь.

Нав­стре­чу идёт Ми­ла­на. Од­на из мо­их за­ка­дыч­ных по­друг про­шло­го.

У все­лен­ной опре­де­лён­но есть чув­ство юмо­ра.

— Гос­по­ди, это прав­да ты! — Она под­хо­дит бли­же и об­ни­ма­ет ме­ня. — Ты во­об­ще ку­да про­па­ла? Как сквозь зем­лю про­ва­ли­лась!

— За­ни­ма­лась устрой­ством соб­ствен­ной жиз­ни. Кста­ти, — не до­жи­да­юсь во­про­сов, — с Ро­ма­ном мы раз­ве­лись. Я те­перь од­на вос­пи­ты­ваю дочь. А это Иван.

По­во­ра­чи­ва­юсь к нему.

Он смот­рит на ме­ня и, ка­жет­ся, не ды­шит со­всем.

Я вдруг опять ви­жу уни­вер­си­тет­ское крыль­цо. Его мо­ло­дое ли­цо. Улыб­ку, ко­то­рая ис­чез­ла по­сле мо­е­го трус­ли­во­го об­ма­на. Ви­жу муж­чи­ну, ко­то­ро­му сно­ва сде­ла­ла боль­но спу­стя три­на­дцать лет, ко­гда на­зва­ла его ад­во­ка­том.

И боль­ше ни­ко­гда не хо­чу ви­деть эти эмо­ции в его гла­зах.

— Иван мой же­них, — вы­даю с гор­до­стью, ко­то­рую да­же не пы­та­юсь скрыть.

— Ого… — те­ря­ет­ся Ми­ла­на.

— И бу­ду­щий муж, — до­бав­ляю нескром­но.

Сле­ду­ю­щее про­ис­хо­дит слиш­ком быст­ро — Иван об­хва­ты­ва­ет ме­ня за та­лию. Зем­ля ис­че­за­ет из-под ног. Он под­ни­ма­ет ме­ня так лег­ко, слов­но три­на­дца­ти лет меж­ду тем уни­вер­си­тет­ским крыль­цом и этой на­бе­реж­ной во­об­ще не бы­ло. Кру­жит в воз­ду­хе.

— По­ставь ме­ня! Вань!

— Да­же не на­дей­ся.

Та же фра­за. Те же тёп­лые ру­ки. Те же несколь­ко се­кунд со­вер­шен­но безум­но­го сча­стья.

Толь­ко те­перь нам по трид­цать пять, и ря­дом нет лю­дей, пе­ред ко­то­ры­ми необ­хо­ди­мо быть пра­виль­ной. Нет ро­ди­те­лей, чье­го разо­ча­ро­ва­ния я бо­юсь. Нет му­жа, пе­ред ко­то­рым необ­хо­ди­мо оправ­ды­вать­ся.

Нет ни од­но­го че­ло­ве­ка, пе­ред ко­то­рым мне бы­ло бы стыд­но за свой вы­бор.

Иван оста­нав­ли­ва­ет­ся, но не опус­ка­ет ме­ня.

Сча­стье под­ни­ма­ет­ся из­нут­ри та­кой вол­ной, что его невоз­мож­но удер­жать. И я сме­юсь, не в си­лах оста­но­вить­ся.

— Че­го смеш­но­го?

Об­хва­ты­ваю его шею обе­и­ми ру­ка­ми.

— Ты зе­лё­ный.

— Ты ме­ня та­ким вы­бра­ла.

— Вы­бра­ла. Те­бя. Имен­но те­бя.

Он це­лу­ет ме­ня пря­мо по­сре­ди на­бе­реж­ной.

Сре­ди це­лой ку­чи лю­дей и от­крыв­шей рот, ни­че­го не по­ни­ма­ю­щей Ми­ла­ны.

На­ши де­ти хи­хи­ка­ют и, ка­жет­ся, уже сни­ма­ют нас на те­ле­фон.

И мне со­вер­шен­но всё рав­но!

Три­на­дцать лет на­зад я лю­би­ла его так силь­но, что хо­те­лось кри­чать об этом все­му ми­ру.