Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 45 – Саяна Горская

За­драв гла­за к по­тол­ку, мо­лю небе­са дать мне сил.

По­жа­луй­ста, Гос­по­ди, ес­ли ты ме­ня слы­шишь, не дай мне убить га­да. Ведь он пла­тит мне зар­пла­ту.

— Иван, за­кан­чи­вай цирк и вста­вай.

— Посмот­ри, что ты те­ря­ешь, — он де­мон­стра­тив­но на­пря­га­ет ру­ку. На би­цеп­се пе­ре­ка­ты­ва­ет­ся мыш­ца.

Да, зре­ли­ще дей­стви­тель­но за­ли­па­тель­ное.

— За­кон­чил?

— Нет. Есть ещё вто­рая.

По­ка­зы­ва­ет вто­рую.

— Про­сто хо­чу, что­бы ты по­ни­ма­ла, что те­ря­ешь. Ес­ли бы ты бы­ла мо­ей на­сто­я­щей неве­стой, ты бы просну­лась сей­час со мной. Мы вме­сте при­го­то­ви­ли бы зав­трак, ты по­це­ло­ва­ла бы ме­ня в щё­ку…

— По­ло­жи­ла мы­шьяк в ко­фе.

— Ви­дишь? Мы уже стро­им сов­мест­ные пла­ны.

Не по­ни­маю, он кон­чен­ный оп­ти­мист, или про­сто кон­чен­ный?

Иван идёт ку­да-то с те­ле­фо­ном в ру­ке. Ка­ме­ра дёр­га­ет­ся, на се­кун­ду по­ка­зы­вая свет­лую спаль­ню, ко­ри­дор, по­том со­вре­мен­ную кух­ню с огром­ным ок­ном.

То­же под­ни­ма­юсь с кро­ва­ти.

Раз уж Ца­рен­ко встал, мож­но на­ко­нец сва­рить ко­фе и се­бе.

Став­лю те­ле­фон воз­ле ко­фе­ма­ши­ны и на­жи­маю кноп­ку. На экране Иван де­ла­ет прак­ти­че­ски то же са­мое.

Ста­но­вит­ся да­же несколь­ко стран­но.

Он там, у се­бя до­ма, сон­ный, рас­трё­пан­ный, бо­сой. Я здесь, на сво­ей ма­лень­кой скром­ной ку­хонь­ке, то­же ещё в пи­жа­ме и с во­ло­са­ми, со­бран­ны­ми кое-как на за­тыл­ке. У него ши­пит ко­фе­ма­ши­на, ей вто­рит моя.

Как буд­то мы дей­стви­тель­но сто­им на од­ной кухне.

Толь­ко по раз­ные сто­ро­ны экра­на.

— Ка­кой ко­фе ты лю­бишь? — Иван от­кры­ва­ет хо­ло­диль­ник.

— С мо­ло­ком. Без са­ха­ра. Раз уж ты проснул­ся, я кла­ду труб­ку.

— Да. Мож­но по­про­сить те­бя кое о чём?

Нель­зя.

Ни в ко­ем слу­чае, Ма­рья, не да­вай ему воз­мож­но­сти что-то от те­бя тре­бо­вать, по­то­му что Ца­рен­ко не при­вык ме­ло­чить­ся. Нач­нёт с без­обид­ной прось­бы, а че­рез пять ми­нут ока­жет­ся, что я долж­на ро­дить ему на­след­ни­ка, пе­ре­пи­сать квар­ти­ру и пе­ре­ехать ку­да-ни­будь в Тос­ка­ну.

— Мож­но, — про­из­но­сят мои гу­бы вме­сто это­го.

— Ко­гда бу­дешь пить свой ко­фе с мо­ло­ком без са­ха­ра, пред­ставь, что это я сва­рил его для те­бя.

— За­чем?

— Про­сто пред­ставь.

Нуж­но бы рас­сме­ять­ся, ска­зать, что у него со­всем пло­хо с го­ло­вой, и за­кон­чить зво­нок, но вме­сто это­го я по­слуш­но за­кры­ваю гла­за.

— Пред­ста­ви­ла?

— Нет, и не со­би­ра­юсь.

— Ты сто­ишь на кухне в ка­кой-ни­будь ду­рац­кой пи­жа­ме и го­то­вишь зав­трак. На­вер­ня­ка нечто очень по­лез­ное, по­то­му что Кра­са­ви­на обя­за­на со­блю­дать ба­ланс бел­ков, жи­ров и уг­ле­во­дов.

Угол­ки губ са­ми тя­нут­ся вверх.

— Опять из­де­ва­ешь­ся?

— Не из­де­ва­юсь. Я там, с то­бой. Ви­дишь? Я ва­рю ко­фе, по­ка ты го­то­вишь зав­трак и вор­чишь, что я за­нял по­ло­ви­ну кух­ни. По­том я под­хо­жу сза­ди, по­то­му что мне на­до­еда­ет смот­реть, как ты изоб­ра­жа­ешь очень за­ня­тую жен­щи­ну.

Вцеп­ля­юсь паль­ца­ми в край сто­леш­ни­цы.

Пе­ред за­кры­ты­ми гла­за­ми по­че­му-то слиш­ком лег­ко воз­ни­ка­ет эта кар­тин­ка. Про­стор­ная кух­ня. Утрен­ний свет по­ло­са­ми рас­чер­чи­ва­ет пол. Две чаш­ки ря­дом. И Иван по­за­ди ме­ня.

— И что даль­ше? — Спра­ши­ваю, не узна­вая соб­ствен­но­го го­ло­са.