Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 54 – Ева Найт

— Почему ты не боялся ДНК? — спрашивает Максим. — Мама сразу предложила официальный тест.

— Антон говорил, что до него может не дойти. А если дойдёт и Кирилл окажется отцом, это не докажет, что секса не было. Я мог сказать, что честно ошибся насчёт возможного отцовства.

Сын отшатывается, словно Олег попытался коснуться его.

— Значит, меня можно было использовать в любой версии.

Олег пытается вернуть стакан воды, но Максим прижимает его ладонью к столу.

— Я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Ты дал ему свой ДНК, — напоминаю я. — Куда ещё дальше?

Олег достаёт сигарету, вертит в пальцах и, вспомнив, где находится, ломает её пополам.

— Антон попросил мазок. Сказал: если Кирилл захочет проверить обе версии, материал должен быть готов сразу. Я не знал, что он подпишет его именем Максима.

— Удобно, — Кирилл стискивает мокрую салфетку. — Ты знал, что участвуешь в генетической лжи, но конкретную наклейку не видел.

— Я не прошу поверить на слово. У меня есть переписка.

Олег разблокирует телефон. В чате сообщения от контакта без фамилии, но номер Антона я узнаю. Он просит «материал для подтверждения второй версии», пишет адрес курьера, обещает остаток после того, как Кирилл примет решение. Ни слова о Максиме в маркировке.

— Почему ты сохранил это, если согласился? — спрашиваю я.

— Потому что я не идиот. Хотел иметь страховку.

— И понадобилась она только сейчас? — Я киваю на сохранённый чат.

Олег показывает более свежую часть переписки. После результата официального теста он требует доплатить за молчание. Антон отвечает, что договорённость сорвана и денег больше не будет. Потом предупреждает: если Олег продолжит шантаж, именно его сообщения Кириллу и добровольно переданный образец увидит полиция.

— Он всё сваливает на меня, — Олег почти кричит. — Я потребовал остаток, а он написал: сам позвонил Кириллу, сам дал мазок, сам отвечай. Тогда я понял, зачем ему понадобилось, чтобы первый звонок делал именно я.

— И прибежал к маме, — Максим разглядывает его с брезгливостью. — Не потому, что стыдно. Боишься отвечать один.

Олег собирается оправдываться, но глотает слова.

— Боюсь.

Он открывает банковское приложение. Первый платёж пришёл от маленькой посреднической фирмы через два дня после встречи с Антоном. Я фотографирую дату, сумму и номер операции. Кирилл пересылает снимки юристу, а потом просит Олега ничего не удалять.

— Переписку Антон назовёт подделкой, — говорю я. — Платёж объяснит услугами. Что у нас есть такого, от чего он не отвертится?

Олег подбирает со стола вторую половину сломанной сигареты.

— Мой мазок. Сравните его с тем профилем.

Максим наклоняется вперёд.

— Официально. Паспорт покажешь при нас, материал возьмут при нас. И подпишешь согласие.

Олег суёт обе половинки сигареты в карман.

— Хорошо. Хоть завтра.

— Сегодня, — отрезает Кирилл и уже ищет номер лаборатории.

Кофемолка за стойкой начинает греметь, посетители за соседним столом смеются. Олег сидит перед нами с мятой сигаретой в ладони и соглашается доказать, что Антон именно его подсунул в лабораторию вместо моего сына.

Олег сдаёт мазок в тот же вечер.

В лаборатории он трижды читает согласие, будто мелкий шрифт способен подложить ему ещё одну ловушку. Максим стоит у стойки и следит за каждой подписью. Кирилл больше не вмешивается: не торопит сотрудницу, не поправляет сына, не спрашивает, точно ли нужны все копии. Только забирает свой экземпляр акта после того, как Олег ставит последнюю подпись.