Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 59 – Ева Найт

Юрист закрывает запись, убирает признание и распоряжение в папку. На каждом листе появляется номер. Ещё утром Антон мог изображать второго человека в компании; теперь от него остаётся пачка материалов и пустой кабинет за стеной.

Кирилл садится среди разлитой воды и половинок сломанной ручки. Максим стоит в трёх шагах, но не подходит. Я тоже. Виновника наконец вывели из здания, а возвращаться домой Кириллу всё равно некуда.

Через три дня фамилия Антона исчезает из внутреннего справочника компании.

За эти три дня Кирилл спит урывками в кабинете. Аудит расширяют на все проекты, которые проходили через финансовый блок. Платежи теперь подписывают двое, доступ к старым договорам выдают только по заявке, а на шестом этаже целыми днями работают чужие юристы.

Я знаю это от Максима. Сын получает копии документов по собственной проверке и каждый раз перечитывает их до последней строчки. Возвращаться на стажировку он не собирается, но и позволить компании тихо забыть обвинение больше не может.

В пятницу мы приезжаем за его личными вещами. В коробке остались книги, рулон кальки и кружка с отколотой ручкой, которую Кирилл подарил ему в первый день работы. Максим кладёт кружку сверху, потом перекладывает на дно.

— Можешь оставить, — говорю я.

— Это моя кружка. Почему я должен оставлять её из-за них?

Он прав. Я забираю коробку, и мы спускаемся в большую переговорную. Кирилл просил дождаться итоговой справки лично: на документе должны стоять подписи Ирины, юриста и нового временного руководителя финансового блока.

У лифта нас догоняет Андрей из проектной группы. В первый день стажировки он показывал Максиму, как устроен архив, а потом три недели исправлял с ним узлы, не делая скидку на фамилию.

— Макс, — начинает он и косится на коробку, — я не знал про записку Антона. Если бы знал, что тебя обвиняют…

— Что бы вы сделали?

Андрей открывает рот и не отвечает сразу. Вот за эту паузу я уважаю его больше, чем сотрудников, которые в коридоре уже говорят, будто всегда верили Максиму.

— Попросил бы показать логи, — говорит он наконец. — Надеюсь, попросил бы.

— Я тоже надеюсь.

— Если понадобится рекомендация не на бланке компании, напиши. За ту работу, которую видел лично.

Максим достаёт телефон, и они обмениваются контактами. Не дружат, не прощаются навсегда, не обещают друг другу невозможного. Просто один взрослый человек предлагает отвечать за то, что действительно знает, а второй это принимает. Мне хочется запомнить именно так: не вся фирма принадлежит Кириллу и Антону, даже если на вывеске их фамилия.

За стеклянной стеной заканчивается встреча с партнёрами Северного квартала. Люди выходят напряжённые, говорят по телефону ещё до лифта. Один мужчина останавливает Кирилла в дверях.

— Можно было не выносить семейную историю на банк, — говорит он вполголоса. — Отстранили брата, вернули деньги, и работаем дальше. Теперь они пересмотрят лимит.

— Деньги ещё не все нашли, — отвечает Кирилл. — И история перестала быть семейной, когда Антон проводил платежи через компанию.

— Ты сам топишь проект.

— Я сообщаю партнёрам о риске до того, как они узнают от следствия. Если после этого проект не выдержит, значит, он уже стоял на лжи.

Мужчина замечает нас и уходит. Кирилл проводит ладонью по затылку. За эти дни у него словно прибавилось седины у висков. Я на секунду хочу поправить смятый ворот рубашки, но прижимаю коробку крепче.