Книга Предатель. У нас все было, страница 100 – Марина Румянцева

Мы справимся. Все вместе. Как настоящая семья.

Год пролетает незаметно. Странно, как быстро бежит время, когда ты больше не живёшь в постоянном страхе. Когда каждый день не приносит новых ударов, а наполнен маленькими радостями — школьными утренниками, совместными завтраками, вечерними сказками перед сном.

Сижу на подоконнике, обнимаю чашку с чаем и смотрю на осенний парк за окном. Год назад в это время я сидела в зале суда, слушая приговор Мише. Восемнадцать лет. Тогда казалось, что этого недостаточно за всё, что он сделал. Сейчас понимаю — не в сроке дело. Главное, что он больше не в нашей жизни. Совсем.

— Мам, дядя Андрей скоро придёт? — Маша врывается в комнату, размахивая новым рисунком. — Я хочу показать ему, как я нарисовала нашу семью!

Наша семья. Интересно, кого она нарисовала на этот раз? Подхожу, смотрю на лист — и сердце сжимается от нежности. Мы с Машей и Петей, как всегда. Света с Серёжей рядом. И Андрей. Высокий, улыбающийся, держит за руку меня и Петю одновременно.

— Очень красиво, солнышко, — говорю, целуя её в макушку. — Дядя Андрей обрадуется.

Дядя Андрей. Уже полгода он приходит к нам три-четыре раза в неделю. Сначала под предлогом проверить, как дети справляются с терапией. Потом — просто так. Ужины по средам стали традицией. Походы в парк по выходным — нормой. А вчера он впервые пригласил меня на настоящее свидание. Только вдвоём. Без детей.

Я согласилась, хотя внутри всё сжалось от страха. Свидание. Последнее моё свидание было очень давно, с Мишей, и закончилось катастрофой. Как я могу снова рискнуть? Снова довериться?

— Он пришёл! — Петя выглядывает в окно. — Мам, он пришёл!

Дети бегут к двери, я иду следом, пытаясь унять дрожь в руках. Это просто Андрей. Он был здесь сотни раз. Ничего не изменилось. Только изменилось. Сегодня всё по-другому.

Открываю дверь, и сердце делает кувырок при виде его улыбки. Он в джинсах и тёплом свитере, волосы слегка растрёпаны ветром, в руках букет осенних листьев.

— Цветы в магазине показались слишком банальными, — объясняет он, протягивая букет. — Вспомнил, что ты говорила, как любишь осень.

Беру листья — красные, жёлтые, оранжевые — и чувствую, как горло перехватывает. Он помнит. Мимолётную фразу, брошенную месяц назад, он запомнил и воплотил в жест.

— Дядя Андрей! — Маша хватает его за руку. — Смотри, что я нарисовала!

Он присаживается на корточки, внимательно изучает рисунок. Его лицо становится мягким, в глазах мелькает что-то похожее на растроганность.

— Это самый красивый рисунок, который я видел, — говорит он серьёзно. — Могу я оставить его себе?

Маша сияет от гордости:

— Конечно! Я специально для тебя рисовала!

Петя стоит в стороне, молча наблюдает. За эти месяцы он стал менее напряжённым, но всё ещё настороженным с Андреем. Боится, наверное. Боится привязаться и снова потерять. Или боится предать память об отце, каким бы ужасным тот ни был.

— Петя, — Андрей поворачивается к нему, — хочешь погонять мяч, пока мама собирается? У меня в машине футбольный.

Петя колеблется, потом кивает:

— Хорошо. Пойдём.

Они уходят, и я бросаюсь собираться. Что надеть? Как выглядеть? Нервничаю, как подросток перед первым свиданием, перебираю весь гардероб, прежде чем остановиться на простых джинсах и свитере. Ничего вычурного. Просто я.