Книга Предатель. У нас все было, страница 98 – Марина Румянцева

— Я заберу вас. Дети со мной, мы в парке. Они в порядке.

Даю адрес, и через двадцать минут его машина останавливается у входа. Выходит, и что-то переворачивается внутри при виде его озабоченного лица. Когда он обнимает меня — просто по-дружески, поддерживая — я вдыхаю запах его одеколона и чувствую себя в безопасности впервые за долгое время.

— Мамочка! — Маша вылетает из машины, бросается ко мне.

— Как суд? — Петя выходит медленнее, но тоже обнимает меня.

— Всё закончилось, — говорю, целуя их обоих. — Папа будет в тюрьме очень долго. Он больше не сможет причинить нам вред.

Петя кивает, и в его глазах облегчение. Маша прижимается крепче.

— Поехали домой? — предлагает Андрей. — Я отвезу вас.

В машине дети рассказывают, как провели утро. Оказывается, Андрей водил их в зоопарк, потом они кушали мороженое. Слушаю их щебетание и чувствую странное тепло. Как будто мы семья. Настоящая семья.

Ловлю себя на этой мысли и пугаюсь. Нет. Я не могу снова влюбиться. Не могу довериться мужчине после всего, что произошло. Андрей — друг, психолог детей, не больше.

Но когда он подъезжает к нашему новому дому — небольшой квартире, которую мы сняли месяц назад — и помогает донести вещи, когда остаётся на чай по просьбе детей, когда смеётся над шутками Пети и помогает Маше с рисунком... Я понимаю, что лгу себе.

Я влюбляюсь. Медленно, осторожно, с оглядкой. Но влюбляюсь.

* * *

Вечером, когда дети уже спят, сидим с Андреем на маленькой кухне. Он задержался, чтобы обсудить дальнейшую терапию детей, но разговор давно ушёл от профессиональных тем.

— Как вы? — спрашивает он, глядя мне в глаза. — Правда. Не как мама, не как клиентка. Как Катя.

— Не знаю, — честно отвечаю. — Облегчение, что всё закончилось. Страх, что не закончилось. Усталость. И ещё...

Замолкаю, не решаясь продолжить.

— Что ещё? — он наклоняется ближе.

— Чувство вины, — выдыхаю. — За то, что начинаю... чувствовать себя счастливой. Будто не имею права после всего, что случилось.

— Катя, — он берёт мою руку, и от его прикосновения по коже бегут мурашки, — вы имеете право на счастье. На новую жизнь. На... новые чувства.

Смотрю на наши сплетённые руки, сердце колотится так громко, что кажется, он должен слышать.

— Андрей, я...

— Я знаю, — перебивает он мягко. — Знаю, что рано. Что вы не готовы. Что после всего, что сделал ваш муж, доверие — это последнее, что вы можете дать. Но я хочу, чтобы вы знали...

Он делает паузу, собирается с духом.

— Я испытываю к вам чувства. Сильные чувства. Это непрофессионально, неэтично, неправильно по всем параметрам. Но это правда. И я готов ждать столько, сколько нужно. Или вообще остаться другом, если вы не сможете увидеть во мне что-то большее.

Слёзы текут по моим щекам, но это не слёзы боли. Это слёзы... облегчения? Радости? Страха?

— Я не знаю, смогу ли снова довериться, — шепчу я. — Не знаю, смогу ли полюбить. Миша разрушил что-то внутри меня.

— Не разрушил, — Андрей сжимает мою руку крепче. — Повредил, да. Но не разрушил. Я вижу, как вы общаетесь с детьми. Сколько в вас любви, тепла, силы. Это всё никуда не делось. Просто спряталось. И когда будете готовы — вернётся.

Смотрю в его серые глаза, такие искренние, такие тёплые, и чувствую, как внутри что-то оттаивает. Маленький росток надежды.