Книга Предатель. У нас все было, страница 84 – Марина Румянцева

— Я еду с тобой, — говорит она, и в её голосе слышится та же решимость, что в моём. — Не спорь. Ты не полетишь туда одна.

Мама остаётся в Москве — кто-то должен быть здесь на случай, если что-то изменится. Она обнимает меня у выхода на посадку, и в её объятиях я позволяю себе на секунду быть слабой.

— Привези их домой, — шепчет она. — Моих внуков. Твоих детей. Привези их домой, Катенька.

— Приведу, — клянусь я. — Живыми они или... — не могу закончить фразу.

Самолёт взлетает, и я смотрю в иллюминатор на исчезающую внизу Москву. Где-то там, в другом самолёте, летят мои дети. Боятся ли они? Понимают ли, что происходит? Думают ли о маме?

Света сидит рядом, держит мою руку. Не говорит ничего — просто держит. И это единственное, что не даёт мне сломаться окончательно.

Телефон звонит — несмотря на высоту, связь есть. Игнатьев.

— Новости, — говорит он, и я не могу понять по голосу — хорошие или плохие. — Турецкая полиция подтверждает, что самолёт с Анной Петровной и детьми приземлился в Стамбуле двадцать минут назад. Они направили группу задержания к выходу из самолёта.

— И?! — кричу я, не в силах сдержаться. — Они их задержали?!

— Пока не знаю. Связь прервалась. Но как только будет информация — я вам сообщу.

Двадцать минут назад. Мои дети на земле. В Турции. В стране, где прячется их отец, который хотел их убить.

Оставшиеся два часа полёта — это пытка. Каждая минута тянется как час. Я не могу есть, пить, не могу сидеть спокойно. Хожу по салону, пока стюардесса не просит меня сесть из-за турбулентности.

Света пытается отвлечь меня разговорами, но я не слышу ни слова. Все мои мысли там, в стамбульском аэропорту, где мои дети либо в безопасности с полицией, либо...

Не позволяю себе думать о "либо".

Наконец — после вечности — объявляют посадку. Самолёт касается земли, и я первая выбегаю из салона, не дожидаясь разрешения.

У выхода меня встречает турецкий полицейский в форме. Его лицо серьёзное, непроницаемое.

— Вы мать Петра и Марии Коршуновых? — спрашивает он по-английски с сильным акцентом.

— Да! — хватаю его за руку. — Где они?! Вы их нашли?!

Он смотрит на меня долго, и в этом взгляде я читаю всё.

— Мне очень жаль, — говорит он наконец, и мир рушится вокруг меня. — Когда мы прибыли к самолёту... их уже не было. Анна Петровна и дети исчезли. Мы ищем их по всему аэропорту, но пока...

Не слышу остального. Ноги подкашиваются, и я падаю прямо там, посреди зала прилёта. Света и полицейский пытаются поднять меня, но я не чувствую их рук.

Исчезли. Мои дети исчезли. Где-то здесь, в чужой стране, в руках людей, которые хотят им зла.

И я не знаю, увижу ли я их снова. Живыми.

Стамбульский аэропорт огромный, шумный, чужой. Голоса на непонятном языке, запахи, которых я не узнаю, лица, в которых не вижу сочувствия — только любопытство к взбудораженной иностранке, рыдающей посреди зала прилёта.

Света помогает мне подняться, обнимает, и только её присутствие не даёт мне окончательно сломаться.

— Где они провели камеры? — спрашиваю я у турецкого полицейского, вытирая слёзы. — Покажите мне записи. Я должна увидеть, куда они пошли!

Полицейский — его бейдж гласит «Мехмет Оздемир» — кивает и ведёт нас в служебное помещение. Света идёт рядом, не отпуская мою руку.

В маленькой комнате с мониторами нас встречает женщина в форме — старший инспектор, судя по погонам. Она говорит что-то по-турецки Мехмету, потом поворачивается к нам: