Книга Лишние килограммы. Все ради тебя, страница 32 – Рин Скай

— Что это за запах?

— Все нормально, Григорий. Продолжайте смотреть на точку.

Я повторяю про себя одно и то же.

Все ради нее. Ради Каролины.

На каждый глаз уходит всего несколько минут, хотя мне кажется, что я лежу под лазером целую вечность. Когда все заканчивается, врач помогает мне подняться.

Мир выглядит как через запотевшее стекло. Свет режет глаза, текут слезы, но в этой белесой дымке я вдруг различаю прямоугольник двери на другом конце помещения.

Без очков.

Раньше на таком расстоянии я не увидел бы даже человека.

— Я вижу дверь, — растерянно говорю я.

— Хорошо, — отвечает врач. — Но пока зрение будет затуманено. Это нормально. Сейчас отдохнете, потом я вас осмотрю.

Мама встречает меня так, словно я вернулся с того света.

— Гришенька, ты меня видишь?

Я щурюсь. Ее лицо пока нечеткое, но я уже различаю глаза, нос и рот. До операции с такого расстояния вместо лица было бы одно розовое пятно.

— Вижу.

— Сколько пальцев?

— Три.

— А сейчас?

— Два.

— А сейчас?

— Мама, убери руку от моего лица.

После контрольного осмотра врач отпускает меня домой. Нужно регулярно выполнять все его предписания, не тереть глаза, не допускать попадания в них воды.

— За компьютером можно работать? — спрашиваю я.

— В первые сутки лучше максимально ограничить зрительную нагрузку. Потом можно понемногу, с перерывами. Если появятся сильная боль, резкое ухудшение зрения или необычные выделения, немедленно звоните в клинику.

Мама после этих слов снова бледнеет.

Дома первые часы после операции оказываются самыми неприятными. Глаза щиплет, будто в них насыпали песка. Слезы текут сами собой, смотреть на свет невозможно. Я лежу в темной комнате в солнцезащитных очках, а мама каждые десять минут заглядывает ко мне и спрашивает, не ослеп ли я.

К вечеру становится легче.

На следующее утро я просыпаюсь и по привычке тянусь к тумбочке за очками. Пальцы находят пустое место.

Я открываю глаза и несколько секунд не понимаю, что происходит.

Я вижу комнату.

Не цветные пятна и не расплывчатые очертания, а настоящую комнату. Вижу рисунок на обоях, цифры на электронных часах и мелкую трещину на дверце шкафа.

До часов несколько метров.

Еще вчера без очков я не смог бы понять, есть ли они там вообще.

Я сажусь на кровати и смотрю в окно. Различаю машины во дворе, ветки на деревьях и окна соседнего дома. Мир оказывается слишком подробным. Я никогда не замечал, сколько проводов протянуто между столбами и как много пятен на стекле.

Несколько недель я строго соблюдаю рекомендации, делаю перерывы в работе за компьютером, не тру веки и сплю осторожно, боясь случайно уткнуться лицом в подушку.

Очки лежат в футляре на тумбочке.

Иногда я машинально ищу их утром. Иногда поправляю несуществующую дужку на переносице. Несколько раз перед сном пугаюсь, что забыл снять очки, и только потом понимаю, что на мне ничего нет.

Постепенно неприятные ощущения проходят. Мир становится резким, ярким и удивительно подробным.

Я могу узнать человека на другой стороне улицы. Прочитать номер автобуса издалека. Увидеть собственное лицо в зеркале, не касаясь его носом.

И замечаю, какими большими кажутся мои глаза без линз, которые столько лет их уменьшали.

И самое главное. Я теперь вижу ее. Ту, ради которой пошел на все это. Каролину.