Книга Последняя песня о любви, страница 110 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

«Скоро тебе конец, ирландский ублюдок».

Кон невольно вздрогнул и уронил письмо на стол Дженни.

— Это уже шестое? Я правильно понял?

— Да. Послушайте, Кон, без паники. Всё под контролем. Мы не хотели вас беспокоить.

— Меня грозятся убить, а никто не торопится мне об этом сообщить, – удивился Кон и натужно хохотнул. – Сколько мне, по-вашему, лет, Дженни? Десять?

— Извините, Кон. Но вы полностью под защитой. Перед домом ежедневно дежурит полицейская машина без опознавательных знаков. Последний месяц они следовали за вами по пятам.

Кон был поражен.

— Да вы что? Бог ты мой, наверное, у полицейских мало дел, если они взялись со мной нянчиться! Я и раньше получал такие письма. Кто-то просто хочет меня запугать.

— Когда такое письмо пришло впервые, я позвонила Хелен Маккарти. Она посоветовала обратиться в полицию, поскольку это связано с ситуацией в Ольстере и вашим особым к ней вниманием. Предыдущие письма не касались вашей национальности. Во всяком случае, я поговорила с инспектором, он зайдет, чтобы побеседовать с вами.

— Мы целый день репетируем в студии, но… передайте ему, что можно встретиться в обеденный перерыв. С моей стороны – пиво и сэндвич за беспокойство.

— Хорошо, передам.

Кон встал.

— Мне нужно подышать свежим воздухом. Прогуляюсь по пустоши, потом отправлюсь в студию.

— Хорошо. Не беспокойтесь, Кон. У вас хорошая защита.

Кон криво улыбнулся и вышел.

Открыв парадную дверь, он вдохнул свежего теплого воздуха и направился к потайной калитке в конце сада, которая выходила на пустошь. Он повозился с замком, и у него заколотилось сердце. Внезапно его бросило в жар и грудь сдавило будто обручем. Закрыв калитку снаружи, Кон быстро пошел по вересковой пустоши, прерывисто и резко дыша.

Но вскоре остановился и, задыхаясь, сел на корточки под деревом, обхватив голову руками.

— О господи, – выдохнул он.

Сорча… Нью-Йорк… новый альбом… а теперь еще и угрозы. Жизнь давила со всех сторон, и неожиданно захотелось сбежать туда, где до него никто не доберется.

Он вытер лоб и встал, глубоко втягивая воздух.

Только пожелай, выбор всегда найдется. Он изумился, насколько эта мысль его успокоила. Может быть, он просто устал и выдохся за последние четыре года напряженной работы.

Кон посмотрел на часы. На репетицию он уже опоздал.

Приободренный, он медленно направился к дому.

Сорча стояла рядом с матерью, глядя, как гроб Шемаса опускали в землю. Она посмотрела на мать. Та побледнела, но не плакала. Всхлипывала сестра Шемаса, но Сорча вспомнила, что Орла заливалась слезами и на свадьбах, и на крестинах.

— А теперь, Мэри, можешь выйти вперед, – тихо сказал отец Мойнихэн.

Мэри сделала пару шагов, наклонилась и, зачерпнув горсть земли из кучи, которая навсегда накроет мужа, бросила ее в могилу, на полированный гроб из кедра. Сорча обнаружила, что думает о напрасно потраченной сотне фунтов и что саван был бы гораздо практичнее.

«Прекрати, прекрати сейчас же!» Голос в голове наставлял, что ей следует погоревать, хоть немного, но, признаться честно, она ничего не чувствовала. Сорча закрыла глаза. «Прости меня, Господи. Я не могу притвориться, что его любила».

Открыв глаза, она окинула взглядом родню Шемаса, столпившуюся у могилы с горстями земли.

— А ты? – шепнула Мэри.