Книга Последняя песня о любви, страница 48 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Дерек распахнул дверь, и они вышли на улицу.

— Да, в разных местах. Но, вероятно, какое-то время поработаем в студии. Фредди хочет сделать демозаписи.

— Господи, все это ужасно интересно.

Дерек продолжал играть свою роль как можно безразличнее.

— Наверное, да.

— Послушай, Дерек, мне пора идти, а то чипсы остынут.

Пегги посмотрела на него. Дерек всегда был с ней очень мил. В его мальчишечьей внешности было столько подкупающей невинности. Конечно, когда она сказала, что считает его только другом, он вел себя как одержимый ревнивец… Но с тех пор прошло немало лет. Пегги воспользовалась возможностью.

— Дай мне знать, где будешь выступать, я, может быть, приду послушать.

Дерек кивнул.

— Хорошо. – И сделал вид, что вспомнил: – Вообще-то завтра мы выступаем в пабе «Куин Викториа» в Камден-Тауне. Это недалеко отсюда, минут пятнадцать пешком.

— Ой, отлично, может, загляну. Рада была увидеться.

— И я, Пегги.

Она опешила от его слов.

— Боже мой, меня сто лет никто так не звал. После школы никто. Пока, Дерек.

Она помахала ему и ушла.

У Дерека неожиданно закружилась голова. Он присел на разрисованную граффити скамейку. Все прошло легче, чем он воображал.

Кажется, он произвел на нее впечатление. Нет. Огромное впечатление. И она очень красива. Может быть, придет завтра, чтобы посмотреть, как он играет.

Дерек встал, понимая, что чипсы, купленные на ужин, теперь холодные. Он выбросил их в мусорный контейнер около скамейки и вернулся в магазин за свежими порциями.

Он не ошибся. Они с Пегги созданы друг для друга.

* * *

В последний месяц у Сорчи было особенно много работы. Она считала, что во всем виновата весна, которая витала в воздухе. Хотя она была весь день на ногах с раннего утра до шести вечера, когда закрывался магазин, работа ей нравилась. Другие продавщицы относились к ней дружелюбно, ей нравились их обеденные беседы, полные сплетен от том, кто с кем встречается.

Хотя Кон недавно намекнул, что скоро будет зарабатывать достаточно, чтобы хватило им обоим, она очень сомневалась, что захочет бросить работу. В конце концов, чем ей заниматься в комнате в Хэмпстеде целый день? Сорча знала, чтó Кон думает о ее работе. Но на дворе 1965 год. Многие девушки зарабатывали на жизнь, особенно здесь, в Лондоне. Он, наверное, будет спорить, но она за себя постоит. Кроме того, лишние деньги сейчас не помешают.

Сорча мурлыкала про себя, вытирая пыль с флаконов на мраморном прилавке. Если она продолжит работать, с доходами Кона они смогут снять квартиру с отдельной спальней… и, может, даже с ванной, собственной ванной. Вот пройдет несколько недель, и им подвернется что-нибудь подходящее в их же доме.

Сорча наблюдала, как охранник открывает главный вход в универмаг. До нее доносился шум машин вокруг Пикадилли-Сёркус.

— Всё, погнали! Еще восемь часов дышать ароматами, – простонала Глэдис, девушка, работавшая с ней за прилавком. – А у меня жуткое похмелье. От запахов меня тошнит.

— Дыши ртом, – улыбнулась Сорча.

Глэдис постоянно на что-нибудь жаловалась.

— Я бы заткнула нос ватой, – засмеялась Глэдис. – Только боюсь, что это не лучшая реклама для Элизабет Арден.

* * *

— Прошу прощения за то, что прерываю вашу болтовню, но мне нужен флакон «Блю грасс».

— Конечно, мадам. – Сорча взглянула на покупательницу и поняла, что видела ее раньше, в столовой магазина. Она сняла с полки «Блю Грасс». – Вам упаковать?