Книга Атлас. История Па Солта, страница 269 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Хммм… – Клара призадумалась. – Вы узнали, остались ли у нее дети?

— У Сесили была дочь, – ответил я. – Она говорила мне об этом за ланчем больше тридцати лет назад… но она не регистрировала ребенка под собственной фамилией. Насколько я помню, она удочерила брошенного ребенка, которого родила женщина из Кении. Юридически девочка принадлежала к другой семье, поэтому нельзя было найти ее.

Слушая меня, Клара накручивала на палец локон волос.

— Итак. – Она обратила на меня проницательный взгляд своих карих глаз. – Что дальше?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что вы собираетесь сделать с ребенком, оставленным у моего порога, мистер Танит?

— Ах, вот что.

Наступило неловкое молчание. Потом Клара хлопнула ладонью по колену и улыбнулась.

— Полно вам! Вы серьезно говорите, что после телефонного звонка неизвестно откуда готовы бросить все и лететь через полмира, чтобы удовлетворить любопытство из-за старой визитной карточки?

Этот взрыв энергии оставил меня бессловесным.

— Я…

Клара придвинулась ко мне.

— Вы говорили о пяти замечательных приемных дочерях, появившихся в вашей жизни благодаря неким мистическим обстоятельствам. Значит, когда вам сообщают о новорожденной девочке, у которой в корзинке лежит ваша визитка тридцатилетней давности, вы серьезно готовы сказать, что не возьмете ее к себе?

Она выразительно приподняла брови.

— На самом деле я не собирался…

Она дружески ткнула меня в плечо.

— Разумеется, вы собирались, Атлас! Можно вас так называть? – Я энергично кивнул. – Не стоит жеманничать или робеть по этому поводу. Только не со мной.

— Полагаю… да, я рассматривал вариант, что Вселенная что-то предлагает мне.

— Вот и хорошо, дорогой мой. И, чтобы вы знали, мне приходило в голову ровно то же самое. Ваша визитка каким-то образом сохранилась, хотя прошло тридцать лет. Разве не удивительно? Сесили думала: «Я сохраню ее на тот случай, если она понадобится», – и вот это случилось. А теперь я думаю, нам стоит пойти и познакомиться с этой малышкой.

Я последовал за Кларой Хейл к старой каменной лестнице, по которой она поднималась неторопливо, но уверенно. По мере того, как мы продвигались выше, плачущие звуки становились все громче. Когда мы достигли третьего этажа, помрачневшая Клара повернулась ко мне.

— Вам нужно собраться с духом. Первое впечатление бывает тяжелым.

Она отвела меня в комнату, где находилось около полутора десятков малышей в колыбелях, над ними хлопотали женщины в медицинских халатах.

— Дети кажутся очень неуравновешенными, очень нервными.

— Так оно и есть, дорогой мой. Мы считаем, что у этих детей врожденная зависимость от наркотиков.

Малыши пронзительно кричали и завывали. Казалось, что звуки исходят из средоточия их существа, и это было душераздирающе.

— Их плач… Я не могу это объяснить, но он отличается от детского плача, к которому я привык.

Клара посмотрела мне в глаза.

— Я знаю. Как ни трудно это постигнуть, но они умоляют о дозе того, что употребляли их матери.

Я содрогнулся.

Клара подвела меня к одной из малышек, дрожавшей в колыбели. Ее крошечное тело буквально тряслось, а ручки и ножки непроизвольно дергались в разные стороны.

— С ней все в порядке, Клара? – нервно спросил я.

Мать Хейл достала из кармана очки и посмотрела на малышку.