Книга Мера преданности, страница 28 – Ребекка Яррос

Отчаянно хотелось забыться, и я не стала противиться этому желанию.

— У меня в сумке лаймы. Достань их, и напьемся, — сказала я.

— Желание леди — закон, — пошутил он и вытащил из сумки маленькие зеленые фрукты.

Три рюмки спустя текила подействовала, и в животе разлилось тепло. Я бросила в мусорку выжатый ломтик лайма и запрыгнула на столешницу. Я была босиком и в сухих пижамных брюках, так как мокрые джинсы пришлось снять.

Джош стоял напротив, привалившись к столешнице. Он выпил столько же, сколько я.

— Тебе уже лучше?

Я потянулась к верхнему шкафчику и достала пакет чипсов. Сметана и лук — папины любимые.

— А хуже просто быть не может. — Я открыла чипсы, сунула пригоршню в рот и передала пакет Джошу. — Но хватит обо мне. Отвлеки меня.

— Как? — Он прищурился.

Поцелуй меня. Заставь забыть обо всем.

— Расскажи, что случилось с плохишом Джошем Уокером из школы. Помню, у тебя были длинные волосы…

— Я начал играть в хоккей.

— …и черный мотоцикл…

— Стоит в гараже.

— Но почему? А что с остальными запрещенными развлечениями, о которых нельзя говорить?

— Десембер, с тех пор шесть лет прошло. И ты сама стала бы ездить на мотоцикле колорадской зимой?

— Ты прав.

Он смял пустой пакет из-под чипсов и положил на столешницу позади себя. Мне было интересно следить за каждым его жестом.

— Ты стал совсем другим.

Он сжал кулаки, и костяшки рук побелели.

— Каким именно?

Я зажмурилась и представила его глазами себя прежней, пятнадцатилетней.

— Ты был популярным парнем, спортсменом и плохим мальчиком, которому плевать на правила. Прости, но иногда ты вел себя как полный придурок! — Кажется, текила развязала мне язык.

Джош рассмеялся, подавился текилой и чуть не выплюнул ее.

— Так, значит, — ответил он.

— То есть я хочу сказать, что в школе ты был очень крутым. — Я посмотрела на Джоша и утонула в его глазах. Они потемнели, и я не могла прочитать эмоции в его взгляде. — Но в хоккейный сезон ты становился не просто местным красавчиком. Ты был богом. Все девчонки о тебе мечтали, и ты… осуществлял их мечты. Ты менял их чаще, чем ленту на клюшке, но тебе было все равно. Ты был бабником, Джош.

Он провел языком по нижней губе, слизывая остатки текилы. Я смотрела на него во все глаза.

— А что ты думаешь обо мне сейчас? — спросил он.

Мой взгляд был прикован к его губам. И мои губы затрепетали, когда я представила, из-за чего девчонки за ним бегали.

— Я пока не решила, — ответила я.

Он не сделал мне ничего плохого — напротив, был добр, даже слишком идеален, но я не забыла о бессчетных девичьих сердцах, которые он разбил.

— Справедливо. — Он потер ладонями лоб. — Я перевелся в вашу школу в девятом классе, и мне пришлось нелегко.

Я кивнула. Я его прекрасно понимала. В моей престижной школе, где учились детки богачей, обычную девчонку из семьи военного не приветствовали с распростертыми объятиями. Но все изменилось, когда в восьмом классе ко мне проявил интерес всеобщий любимчик Райли, и мы начали встречаться. Райли. Будь проклят этот Райли.

— Хоккей стал моим пропуском в новый мир, но не избавил от слухов. Почему любая дичь, которую творишь в школе, преследует тебя вечно, и только переезд в другой город спасает?

— Смотря какая дичь. А ты по-прежнему спишь со всем, что движется?

Как и Райли.