Книга Мера преданности, страница 49 – Ребекка Яррос

— Я согласен называть тебя так, только когда мы наедине. К тому же я не «все остальные», по крайней мере для тебя.

Боже, почему у него такой бархатный, такой роскошный голос? Я оглянулась, окинула взглядом аудиторию и постучала ручкой по тетрадке в предвкушении, что скоро узнаю много новых интересных исторических фактов.

— Кажется, твоя поклонница тебя заждалась.

Брюнетка на заднем ряду смотрела на нас букой, и я не могла ее винить.

— Хочешь занять ее место?

Его насмешливый тон заставил меня вскинуть голову и посмотреть ему в глаза — и я пропала. Невольно улыбнулась, когда он пошевелил бровями и похлопал по парте, покачала головой и снова упрямо повернулась к маркерной доске.

— Не думаю, что нам стоит находиться так близко друг к другу, — с улыбкой проговорила я.

— Я обещаю всю лекцию держать руки при себе, лишь бы быть рядом с тобой.

Я лишилась дара речи и даже не знала, что ответить.

Меня спас профессор: он раздал нам план занятий и начал лекцию. Я старалась вслушиваться в каждое слово, но получалось посредственно. Я все записывала, но постоянно ощущала на себе взгляд Джоша и вспоминала его прикосновения. Частенько украдкой поглядывала на него и всякий раз утопала в карих глазах. Его взгляд разжигал во мне пламя. Внутри пылал пожар.

Я то и дело перекладывала ногу на ногу, напоминая себе, что лекция — неподходящее место, чтобы вешаться на парня. Старалась уделять внимание деталям, записывала, составляла конспект, запоминала все, что связано с Гражданской войной, но у меня совсем не получалось не думать о Джоше, хотя я сама решила не торопиться. Хотелось лишь одного — наброситься на него прямо здесь и сейчас.

Этот час оказался одновременно самым длинным и коротким в моей жизни. Мне отчаянно хотелось поскорее убраться из кабинета, но еще сильнее хотелось быть как можно ближе к Джошу. Когда профессор наконец нас отпустил, я как ошпаренная бросилась к двери. В понедельник было мало лекций, следующая — только после обеда, и я решила поехать домой и почитать учебники.

Джош нагнал меня почти у машины.

— Даже не попрощаешься? — подразнил он.

Джош бежал, но ни капли не запыхался.

Я открыла дверцу, бросила сумку на пассажирское сиденье и поморщилась: учебники выпали и посыпались на коврик.

— Пока, Джош, — выпалила я.

— Немногословно.

Я повернулась к нему. Его тон был серьезен, но во взгляде искрились смешинки. Я закатила глаза.

— Ты издеваешься?

— О чем ты? — Он привалился к моей машине. — Я не пытаюсь тебя поцеловать, не названиваю тебе, ведь у меня нет твоего номера. Может, я просто хочу, чтобы мы вместе делали уроки.

— Делали уроки? — Мой голос сорвался, и я закашлялась, чтобы это скрыть. Сунула руки в карманы, чтобы не замерзнуть и не тянуться к Джошу. Кажется, другого способа бороться с этим желанием не было.

Он наклонился ко мне, замер всего в паре сантиметров от моих губ, и, хотя я сама обозначила границу, мое тело хотело, чтобы он ее перешел.

— Что-то подсказывает мне, что у нас очень хорошо получится вместе заниматься.

У меня отвисла челюсть.

— Джош!

Он лукаво усмехнулся:

— А что такого? Ты поможешь мне, а я тебе.

Я ударила его по груди тыльной стороной ладони и рассмеялась.

— Боже!

С другой стороны, он был прав. Мы действительно многое хорошо делали вместе.