Книга Мера преданности, страница 63 – Ребекка Яррос

— Я знаю, что ты плохо себя чувствуешь. Прими это.

Глупая, глупая девчонка.

Она села и сонно мне кивнула, выпила таблетки и глухо плюхнулась на матрас.

— Спасибо. А теперь уходи.

Я встала и оценила масштабы ущерба. Эйприл побледнела, покрылась испариной, от нее воняло, она мучилась от похмелья. Бабуля бы съела ее с потрохами, но я не могла подвергнуть их обеих такому испытанию. Я подняла стакан воды как можно выше и опрокинула ей на лицо. Она завизжала, отряхнулась и завопила:

— Ах ты сучка!

Я вылила из стакана последние капли и поставила его на ночной столик.

— Угу. Она самая. А теперь вставай. — Я щелкнула задвижкой и открыла окно. В провонявшую блевотиной комнату ворвался ледяной колорадский воздух. — Хочешь напиваться как взрослая? Тогда имей дело с последствиями. Бегом в душ и, ради бога, почисти зубы!

Я подождала, пока она зайдет в ванную. Прежде чем захлопнуть дверь, Эйприл показала мне средний палец. Что ж, пусть злится сколько влезет: мне было все равно.

Гас успел спуститься в столовую и взяться за третий пончик. Он только что принял душ, но уже был весь в шоколаде.

— Эмба, — с набитым ртом обратился он ко мне.

— Чего?

Он проглотил прожеванный пончик.

— Можно твой пончик с клубничной глазурью?

Я посмотрела на десерт, который купила из-за Джоша: вчера у его губ был клубничный вкус.

— Можно, — кивнула я, — а потом иди смотреть кино в свою комнату. У нас тут взрослые дела.

Гас кивнул — все его мысли были заняты клубничным пончиком — и побежал наверх. За столом остались мы втроем. Тишину нарушало лишь тиканье старинных часов.

У меня возникло ощущение, будто я еду на американских горках, и вагонетка медленно подбирается к первой вершине. Но я не знала, что ждет меня за обрывом, высокий ли он и насколько стремительным будет падение. Выскочит ли сердце снова из груди и когда вернется обратно.

Впрочем, в этой непредсказуемости и в том, что я не знала, как подготовиться к удару, даже была своя прелесть.

В дверь позвонили, и я вздрогнула, хотя знала, что к нам должны прийти. Мы встали, и в этот раз дверь открыла мама.

— Капитан Уилсон.

— Рад видеть вас, мэм, — ответил он и снял фуражку, прежде чем переступить порог. — Куда можно пройти?

Мама указала на гостиную. Вошли двое военных и внесли большой черный пластиковый ящик. Потом еще двое — и внесли второй такой же. Ящики поставили возле дивана по обе стороны от кофейного столика. Какого черта?

Военные отошли и стали неловко переминаться с ноги на ногу. Я пригляделась. На коробках контрастной белой краской было написано: «Ховард, 5928».

Это были папины вещи, которые он брал с собой в Афганистан.

Нет. Нет. Только не это. Сколько можно над нами издеваться?

Бабушка усадила маму на диван. Мама снова спряталась в своей скорлупе, ее взгляд остекленел, и мне пришлось взять на себя ее обязанности. Я проглотила горькую пилюлю и сделала то, что должна была сделать.

— Это папины вещи?

Капитан Уилсон кивнул:

— Их привезли вчера поздно вечером, но я не хотел заставлять вас ждать. Посмотрите?

— Можно я просто распишусь в получении?

— Десембер, лучше проверить, все ли на месте, — настоял капитан.

Я выхватила у него папку.

— Если там нет отца, мне все равно, что в этих коробках, — выпалила я и гневно подписала очередной официальный формуляр, подтверждающий папину смерть.