Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 63 – Анна Яровая

Степан отбирает у меня бесполезный черенок.

— Ей нельзя напрягаться.

Вокруг мгновенно наступает тишина. Мама закрывает глаза.

— Почему нельзя? — первой спрашивает тётя Зина.

Я смотрю на Степана. Он понимает, что проговорился, но отступать не умеет.

— Потому что у нас ребёнок будет.

Крик поднимается такой, что с крыши сарая взлетает стая воробьёв.

Меня обнимают, целуют и передают из рук в руки. Степану жмут ладони и хлопают по спине. Тётя Зина немедленно объявляет, что с первого взгляда замечает беременных.

К вечеру вся деревня спорит, кто родится. Мужчины уверены, что сын. Женщины говорят, что девочка. Дядя Миша предлагает сыграть сразу две мелодии и определить по тому, на какой ребёнок толкнётся.

— Он меньше ягоды, — объясняю я.

— Значит, слух пока хороший, — заключает гармонист.

На третий день гости собираются уже в доме Степана. Точнее, в нашем доме.

Я впервые произношу это про себя и чувствую, как внутри разливается тепло.

Наш дом.

На крыльце висят белые ленты, в гостиной стоят цветы, на кухне хозяйничают мама и соседки. Моя одежда пока остаётся у родителей, но на спинке стула лежит серо-голубая шаль. На подоконнике зеленеет фиалка.

Степан подходит сзади и обнимает меня.

— Устала?

— Немного.

— Иди приляг.

— Я не больная.

— Я знаю.

Я поворачиваюсь в его руках.

— Тебе придётся привыкнуть. Впереди ещё много месяцев.

— Я уже договорился с врачом.

— О чём?

— Будет приезжать.

— Степан!

— И лестницу наверх переделаю. Ступени скользкие.

— Они не скользкие.

— Перила низкие.

— Нормальные перила.

— А мастерскую перенесу дальше от дома. Шум ребёнку мешает.

Я прижимаю палец к его губам.

— Наш ребёнок размером с ягоду. А ты уже перестраиваешь дом.

Степан целует мой палец.

— Мне нужно подготовиться.

Третий день заканчивается далеко за полночь. Последних гостей увозят на том же украшенном тракторе. Дядя Миша играет в прицепе, пока гармонь не стихает за поворотом.

Во дворе остаются перевёрнутые лавки, пустые корзины и лепестки, прилипшие к влажной земле. В доме тихо. Родители уезжают раньше, пообещав утром забрать посуду.

Я снимаю фату и опускаюсь на стул.

Степан закрывает дверь, поворачивает ключ и несколько секунд стоит, прислонившись к стене.

— Всё? — спрашиваю я.

— Всё.

— Мы выжили.

— Едва.

Я смотрю на кольцо.

— У меня теперь твоя фамилия.

— Наша.

Он подходит и опускается передо мной на корточки. Расстёгивает ремешки туфель и снимает их с моих ног.

— Что ты делаешь?

— Забочусь о жене.

— Мне нравится это слово.

— Мне тоже.

Степан проводит ладонями по моим щиколоткам, затем неожиданно подхватывает меня на руки.

— Опять?

— Традиция.

Он несёт меня через дом. Я обнимаю его за шею, прижимаюсь щекой к плечу и слушаю ровный стук сердца. Но вместо лестницы Степан направляется к входной двери.

— Мы куда?

— Увидишь.

Он толкает дверь плечом и выносит меня на крыльцо.

Ночь стоит ясная и тихая. Над соснами горят звёзды. Наш двор залит мягким лунным светом, на перилах шевелятся забытые свадебные ленты.

Степан осторожно ставит меня на ноги, но продолжает держать в объятиях. За спиной у нас тёплый дом. Впереди тёмный сад, поля и дорога, по которой я когда-то возвращаюсь сюда с разбитым сердцем. Тогда мне казалось, что моя жизнь закончена.

Теперь она только начинается.

Степан кладёт ладонь на мой живот и улыбается.