Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 38 – Мари Ли

— Марат докладывает мне о том, что моя строптивая бизнес-партнерша упрямо планирует довести себя до голодного обморока ещё до технического открытия, — парировал Руслан, и уголок его губ дрогнул в теплой усмешке. — А я не люблю, когда мои инвестиции рискуют своим здоровьем.

Он открыл коробку, демонстрируя идеальные шоколадные эклеры, и пододвинул ее ко мне по полиэтилену.

Я потянулась за пирожным, и наши пальцы случайно, вскользь соприкоснулись.

Меня словно ударило разрядом тока. Я судорожно вдохнула. Багиров тоже замер, словно превратившись в соляной столб. Его взгляд мгновенно потемнел, утратив всякую иронию, и намертво прикипел к моим губам. Я перестала дышать, слишком ярко, до мельчайших деталей вспоминая наш отчаянный, злой и жадный поцелуй на заднем сиденье машины.

Воздух между нами, еще секунду назад пахнущий стройкой и выпечкой, мгновенно раскалился, стал густым, тяжелым и вибрирующим. Тишина в пустом зале стала оглушительной. Я видела, как тяжело вздымается его грудь, как ходят желваки на скулах. Одно движение. Ему нужно было сделать лишь одно движение вперед, чтобы нарушить мое правило. И в ту секунду я всем своим существом желала, чтобы он его нарушил.

Руслан медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднял руку.

Мое сердце забилось где-то в горле, оглушая. Губы сами собой приоткрылись в немом ожидании.

Но он не коснулся моих губ. Его большая ладонь остановилась в миллиметре от моего лица. Он лишь осторожно, одним большим пальцем, едва касаясь кожи, стер белое пятно штукатурки с моей щеки.

— Ты отлично справляешься, Аня, — его голос прозвучал невероятно низко, хрипло и проникновенно. В нем было столько скрытой нежности, что у меня защипало в глазах. — Эта кофейня будет лучшей в городе. Я в тебя верю.

Он медленно убрал руку, поднимаясь на ноги и восстанавливая безопасную дистанцию.

Он не поцеловал меня. Он сдержал свое обещание. Он уважал мои границы больше, чем свои собственные желания.

И от этого мне вдруг захотелось отчаянно взвыть. Потому что, глядя на его широкую спину в кашемировом пальто, я с пугающей, сокрушительной ясностью поняла: моя тщательно выстроенная броня не просто дала трещину. Она разлетелась в пыль. Я влюбилась в своего фиктивного жениха так безнадежно и глубоко, что спасения уже не было.

Ремонт вышел на финишную прямую. Помещение на Патриарших прудах, еще недавно зияющее голыми бетонными стенами и пугающее строительным мусором, на глазах обретало душу. Уже через неделю мы планировали завезти мебель и начать установку тяжелых итальянских кофемашин.

Я порхала по залу, переступая через рулоны защитной пленки, и счастливо улыбалась, гладя ладонью очищенную, историческую кирпичную кладку. В голове я уже расставляла столики из темного дерева, вешала винтажные светильники и вдыхала аромат свежемолотой арабики. Это было мое детище. Моя сбывшаяся мечта.

Колокольчик над временной входной дверью резко звякнул, впуская в натопленное помещение порыв ледяного декабрьского ветра.

Я обернулась с приветливой улыбкой, решив, что это привезли долгожданные образцы обивки для диванов. Но улыбка мгновенно, словно от удара хлыстом, умерла на моих губах.

На пороге стояла Элина.

Дочь босса Вадима, та самая высокомерная, лощеная блондинка, с которой мой бывший жених кувыркался прямо на рабочем столе, разрушив нашу жизнь. Правда, от ее былого глянцевого лоска, которым она так кичилась на благотворительном аукционе, мало что осталось.