Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 116 – Мари Ли

То, что я увидела, заставило мое сердце сжаться от такой нежности, что на глаза навернулись слезы.

Гроза московского бизнеса, хладнокровный миллиардер Руслан Багиров, человек, который одним взглядом мог заставить замолчать совет директоров, сейчас сидел прямо на пушистом ковре. На нем были простые серые спортивные штаны, а на его широкой груди, уютно свернувшись калачиком, спала наша четырехмесячная дочь — Алиса. Руслан баюкал ее, бережно придерживая крошечную спинку своими большими ладонями, и тихо, едва слышно напевал какую-то колыбельную, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить свое маленькое чудо.

В его глазах, когда он смотрел на дочь, плескался такой абсолютный, обезоруживающий свет, что от прежнего «ледяного короля» не осталось и следа. Для всего мира он оставался акулой бизнеса. Для нас с Алисой он был центром вселенной и самым любящим мужчиной на свете.

Я тихонько прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Руслан поднял голову. Увидев меня, он тепло, лукаво улыбнулся и одними губами прошептал: — Доброе утро, партнер.

— Доброе утро, — так же тихо ответила я, заходя в комнату и опускаясь на ковер рядом с ним. Я поцеловала Алису в пухлую, пахнущую молоком щечку, а затем прикоснулась губами к губам мужа. — Почему ты меня не разбудил? Была же моя очередь вставать к ней.

— Она просто хотела пообщаться с отцом, — Руслан осторожно погладил темный пушок на голове дочери. — И я не мог отказать своим любимым девочкам в праве поспать лишний час. К тому же, у владелицы сети кофеен сегодня важный день.

Я тихо рассмеялась, укладывая голову ему на плечо.

За этот год изменилось многое. Моя вторая кофейня в Замоскворечье окупилась так быстро, что я, сама того не ожидая, вошла во вкус. Теперь «Черный перец и ваниль» — это сеть из пяти уютных заведений в лучших районах Москвы. Я сама выбирала каждое помещение, сама утверждала меню и, несмотря на статус жены миллиардера и появление ребенка, всё еще пару раз в месяц вставала за барную стойку, просто потому что любила это дело всей душой. Руслан сдержал свое слово: он не вмешивался в управление, но всегда был рядом, чтобы дать совет или просто привезти мне ужин на очередной объект.

Мама и тетя Зина (которая окончательно перебралась в Москву) взяли на себя роль сумасшедших, любящих бабушек, балуя Алису так, что мы с Русланом иногда были вынуждены вводить строгий родительский контроль на количество купленных игрушек.

Что касается прошлого... оно растворилось, как дым. Вадим отбывал свой срок в колонии. Диана находилась там же, лишенная всего своего блеска и влияния. Их имена больше не звучали в нашем доме.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — прошептала я, переплетая свои пальцы с пальцами Руслана. Тяжелое помолвочное кольцо и обручальный ободок блеснули в лучах утреннего солнца. — О том, что нам нужно открывать шестую кофейню? — усмехнулся он. — О том дне у лифта. Когда ты предложил мне фиктивный контракт.

Руслан чуть напрягся, но я мягко погладила его руку. — Если бы мне тогда сказали, что мужчина с самыми холодными глазами в мире, который предложил мне стать его ширмой из мести, станет лучшим мужем и отцом... я бы решила, что это сумасшествие. Это была самая безумная сделка в моей жизни, Багиров.

Он повернул голову, глядя на меня своим пронзительным, серым взглядом, в котором теперь не было ни капли льда. — Я тоже тогда думал, что заключаю просто выгодный контракт, Аня, — его голос завибрировал глубоко в груди. — А оказалось, что я подписывал договор на собственное спасение. Ты научила меня снова дышать. И я готов подписывать этот контракт с тобой каждый день, до конца своих дней.

Алиса во сне тихонько вздохнула и крепче ухватилась крошечными пальчиками за футболку Руслана. Мы замерли, боясь ее разбудить, а потом одновременно улыбнулись друг другу.

В нашей жизни больше не было масок, игр в идеальную пару для прессы и скрытых мотивов. Золотая клетка превратилась в уютный дом. И в этом доме всегда пахло свежесваренным кофе, кедром и настоящим, выстраданным, но абсолютно абсолютным счастьем.

Конец.