Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 43 – Мари Ли

Следующее утро началось не с оглушительной, звенящей пустоты и сухого делового тона, как в тот ужасный день в отеле, а с невероятно вкусного аромата свежесваренного кофе, который щекотал ноздри, и нежного, дразнящего поцелуя в открытое плечо.

Я сонно приоткрыла глаза, щурясь от яркого зимнего солнца, заливающего спальню.

Руслан лежал рядом со мной, опираясь на локоть, и молча, с легкой полуулыбкой наблюдал за моим пробуждением. На нем не было рубашки, одеяло сползло до пояса, и утренний свет выхватывал рельефные мышцы его торса и плеч. Никаких безупречных костюмов-троек. Никаких галстуков. И, самое главное, никакого льда в пепельно-серых глазах. В них плескалось только невероятное, согревающее тепло и... абсолютный, глубинный покой, какого я не видела в нем ни разу с момента нашей самой первой встречи.

— Доброе утро, партнер, — хрипловато, с бархатными нотками в голосе произнес он, медленно перебирая длинную прядь моих волос, разметавшихся по подушке.

— Доброе, — я искренне улыбнулась, сладко потягиваясь, как сытая кошка, и тут же слегка поморщилась от приятной, тягучей боли в мышцах, напоминающей о безумстве прошедшей ночи. Я лукаво прищурилась, глядя на него. — Какой у нас сегодня пункт контракта на повестке дня, Руслан Викторович? Снова едем на встречу с инвесторами и натурально изображаем всепоглощающую страсть на камеру?

Руслан тихо усмехнулся. Взгляд его потемнел, став лукавым и хищным одновременно.

Он неспешно потянулся к прикроватной тумбочке, выдвинул ящик и достал оттуда ту самую знакомую черную кожаную папку с оригиналом нашего брачного контракта. Ту самую, которую мы подписывали в VIP-зале ресторана, когда я была напуганной девочкой, а он — пугающим дьяволом.

Багиров сел на кровати, вынул плотные, сшитые листы с печатями из папки и, не сводя с меня своих горящих глаз, небрежным, сильным движением разорвал документ пополам. Звук рвущейся плотной бумаги громко прозвучал в тишине спальни. А затем он сложил половинки и разорвал их еще раз. Тяжелые обрывки с нашими подписями полетели на пушистый белый ковер, превратившись в обычный мусор.

— Контракт аннулирован, Аня, — произнес он, отбрасывая пустую папку в сторону. Он наклонился ко мне, нависая сверху, и легко, дразняще прикусил мою нижнюю губу. — Точнее, он пересмотрен и вступил в новую фазу. Теперь в нем остался только один единственный пункт, и он не подлежит обсуждению: ты — моя. По-настоящему. И я — твой. Без оглядки на прессу, на конкурентов, на прошлое и на бывших.

Мое сердце совершило кульбит и зашлось в сумасшедшем, радостном ритме, отбивая чечетку о ребра. Я подняла руки, притянула его к себе за шею, увлекая за собой на подушки, и, отвечая на его долгий, глубокий поцелуй, кристально ясно поняла, что впервые за очень долгое время я абсолютно, безоговорочно и полностью счастлива.

Остаток недели перед техническим открытием кофейни пролетел как один яркий, сумасшедший миг, наполненный предновогодней суетой и невероятной энергией.

Мы жили в каком-то безумном графике, но это был наш общий ритм. Руслан сдержал свое слово, данное в день передачи аренды: он помогал мне с юридическими документами, решал проблемы с таможней, когда застряла партия итальянских кофеварок, и организовывал логистику. Но он ни разу не попытался надавить своим абсолютным, многолетним авторитетом, позволяя мне самой принимать все концептуальные решения. Он стоял за моей спиной, как надежная, нерушимая каменная стена, о которую я всегда могла опереться, если уставала.