Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 53 – Кира Роуз

Виктория напоминает, что не должна вести нашу пару: она уже знакома со мной через него, это риск. Павел отвечает: «Даша не знает. Скажем, что тебя рекомендовали. Помоги мне, пожалуйста. Разъедемся, дальше будет проще».

Я перечитываю это «пожалуйста». Меня он просил тем же голосом не устраивать сцен, поменьше спрашивать, доверять. Умел попросить так, что отказать становилось стыдно.

— Это была его идея, — говорю я. — Он сам её нашёл. Он… Господи, мне же казалось, он хоть что-то хочет сделать для нас!

Снова закрываю папку. Лариса ничего не объясняет, за это я сейчас ей благодарна. Я помню, как радовалась его предложению. Неужели Павел согласен? Неужели будет разговаривать со мной, а не раздражаться? Я даже на работе попросила перенести встречу, чтобы не опоздать на первый сеанс. Они к тому времени уже обсуждали, как мне удобнее сообщить, что я ему больше не нужна.

— Я понимаю, что это больно, — начинает Лариса, и я срываюсь:

— Нет! Сейчас не надо. Пожалуйста. Я не хочу… Я слышала это от неё каждую неделю. Как мне больно, как мне страшно, как мне надо научиться доверять. Не говорите так.

Адвокат замолкает. Я закрываю лицо, сижу, пока перестаёт мутить. Лариса совсем иначе разговаривает со мной, а я только что на неё наорала. Прошу прощения, она кивает, не заставляет объяснять. Через несколько минут снова открываю папку.

«Я попробую. Но бесконечно слушать про твою жену не хочу», — пишет Виктория. Потом спрашивает, не передумает ли он жениться на ней. Павел обещает. Я даже проверяю дату: до нашего первого приёма. Она уже собиралась замуж за него, когда спрашивала меня, что я люблю в своём муже.

К ноябрю Павел уже жалуется на медлительность Виктории. Сперва доволен, что я реже спрашиваю о командировках. А через несколько сообщений сердится: «Два месяца ходим. Она вчера опять спрашивала, куда летом поедем». Виктория отвечает, что я стараюсь, но на разъезд пока не соглашусь. Просит не торопить. Он спорит, говорит, что устал ждать.

Я узнаю день по следующему сообщению. После консультации мы с Павлом купили пирог, потому что я не успела приготовить ужин. Дома он сам позвал меня на кухню, рассказывал о работе. Я сидела и боялась перебить: вдруг опять замкнётся. Позже записала в серой тетради, что учусь слушать. В тот же вечер он жаловался любовнице, что вынужден изображать улучшение.

— Вот сволочь, — выдыхаю я. — Какая же сволочь…

Господи, какой же дурой я была в тот вечер. Боялась спросить лишнее, радовалась, что он сам заговорил. Смотрю на время отправки: мы сидели перед телевизором, Кирилл уже ушёл к себе. Я помню, как Павел отвечал кому-то в телефоне, кивал на мой рассказ. Ей отвечал. Мне даже уходить из комнаты для этого было не нужно.

Открываю переписку с Кириллом, выбираю фотографию страницы. Пусть увидит! Пусть перестанет защищать отца, хоть теперь поверит мне. Уже собираюсь нажать «отправить», когда Лариса спрашивает, сделать ли копию. Смотрю на имя сына над сообщениями. Отец показывал ему моё письмо, я теперь покажу отцовское. Снова будем ждать, кого он посчитает виноватым.

— Копию сделайте, пожалуйста. Но я пока никому не буду отправлять.

Очень хочется всё-таки отправить. Кирилл прочтёт, поймёт, почему я так злюсь, может быть, сам позвонит. А если ему станет ещё хуже? Он уже боялся признаться в измене отца, слушал мои вырезанные слова. Убираю телефон. Перед уходом извиняюсь перед Ларисой за крик. Она кивает, отдаёт копии, не пытается меня задержать. За это я ей сейчас особенно благодарна.