Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 63 – Кира Роуз

Лариса сообщает, что согласованы время и специалист для независимой оценки семейных отношений и пожеланий Кирилла. Мы обсуждали её раньше, теперь нужно прийти. Я знаю: сына никто не запрещал пускать ко мне, одной этой встречей вопрос не решат. Всё равно боюсь. Снова кабинет, чужой человек задаёт вопросы, а я сижу и жду, что скажут про меня.

— Мне снова надо выбирать? — спрашивает Кирилл, когда я объясняю, куда мы едем. — Я уже выбирал. Потом оказалось, что папа заранее всё придумал.

Стоим у моего подъезда, Кирилл держит возвращённый контейнер. Я думала, просто сообщу время, а он уже сердится, смотрит с недоверием. От этого хочется тут же отменить встречу, лишь бы не испортить всё снова.

— Ты можешь сам рассказать, как у нас было, — объясняю. — Отдельно от меня и папы. Тебя об этом и будут спрашивать.

— А если я скажу про тебя то же самое? Что ты всё контролируешь? Не буду же врать, потому что теперь папа виноват!

Мне ужасно обидно. Я же старалась, столько раз себя останавливала! И тут же становится стыдно за эту мысль. Сын увидел моё лицо, уже спрашивает, обиделась ли. Неужели теперь начну объяснять ему, сколько сил трачу, чтобы меньше контролировать?

— Обиделась, — отвечаю. — Но ты говори как было. Я правда звонила по десять раз. Поездку запретила. Кирилл, не надо меня выгораживать.

— А если я всё ещё не знаю, где хочу жить? — спрашивает он уже тише. — Так можно сказать?

Я отвечаю, что можно. Сын уходит, а я звоню Ларисе: спрашиваю ещё раз о встрече, о вопросах, которые будут задавать. Мне нужно поговорить со взрослым, иначе начну опять названивать Кириллу.

В приёмной жарко, я снимаю пальто, сажусь через стул от Кирилла. Он в телефоне, не оглядывается. Павел приезжает отдельно, спрашивает сына про завтрак. Тот отвечает коротко. От предложенного мужем кофе отказываюсь: не хочу сейчас вместе с ним стоять у автомата, выслушивать, как нам следует вести себя ради ребёнка.

Специалистка приглашает меня, объясняет порядок: с каждым поговорит отдельно. Спрашивает о наших отношениях с сыном, ссорах. Я рассказываю про школу и добираюсь до весенней поездки. Начинаю с того, как боялась отпускать. Она просит уточнить, что я ответила Кириллу.

— Запретила, — говорю наконец. — Он хотел объяснить, а я уже всё решила. Потом ругалась, что он меня не слушает. Получилось, я сама его и не выслушала.

— А сейчас? — спрашивает она. — Что изменилось в вашем общении?

Хочется рассказать о хороших вечерах, о том, как он снова приходит. Но я вспоминаю звонок на уроке и говорю сначала про него. Женщина спрашивает, как сын отреагировал, и я уже жду знакомого совета: перестать давить. Однако она слушает, уточняет, не перебивает готовым объяснением. Я отвечаю, хотя с каждым вопросом всё больше хочу выйти из кабинета. Трудно говорить о собственных ошибках и не начинать тут же оправдываться.

Выхожу, Кирилл поднимает голову, потом убирает телефон и идёт на свою беседу. Сижу, стараюсь не представлять, о чём говорит. Павел начинает про раздел, и я прошу отложить. Он хмурится, но замолкает. Нам обоим здесь не по себе, только обсуждать это с мужем я не хочу.

После встречи сын говорит, что пойдёт пешком. Я тоже не хочу сразу в машину, предлагаю проводить до угла. Павел собирается возразить, но Кирилл отвечает, что они созвонятся, и выходит. Отец остаётся у дверей. Я иду рядом с сыном, стараюсь подстроиться под длинный шаг. На улице сыро, после тёплой приёмной зябко. Несколько минут мы молчим.