Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 77 – Кира Роуз

— Ты в следующую среду сможешь выйти раньше? — спрашивает муж, рассматривая меню. — Я нашёл нормальные билеты. Только надо сначала решить, сколько дней.

— Двенадцать, мы же уже решили. — Я тут же вспоминаю рабочий разговор и морщусь. — Костя, я… возможно, на день позже. Там сдача, и я не уверена, что успеют без меня.

— А раньше сказать нельзя было? — раздражается он. — Я вчера уже варианты смотрел.

— Я сама два часа назад узнала! — отвечаю и почти сразу жалею, что огрызнулась. Но работа у меня тоже есть, даже если мы собираемся отдыхать.

Приносят воду, приходится сначала заказать. Я беру пасту, Константин всё выбирает, хотя говорил, что очень голоден. Когда официант уходит, беру мужа за руку. Завтра узнаю точно и сразу напишу. Мне самой жалко терять день. Он соглашается подождать, целует меня в пальцы. На десерт обещаем уже не ссориться.

Полина присылает фотографию комнаты в новой квартире, которую снимает с подругой. Коробки на полу, знакомая лампа у окна. Спрашивает, какой ковёр лучше. Выбираю понравившийся, предлагаю помочь в выходные. Дочь отвечает, что справятся, зато зовёт на чай через неделю. Проверяю, свободна ли в тот день. Мне так хочется увидеть, как она всё устроит.

Кирилл сам планирует выходные, бывает у отца и приятелей. Вчера я спросила дважды, где он будет, сын огрызнулся. Я обиделась. Потом прислал фотографию из отцовской кухни: готовили мясо, оба уверяли, что получилось замечательно. В кадре гора грязных тарелок, я ответила, что верю по масштабу бедствия.

Иногда он возвращается от отца злой, не хочет рассказывать. Мы уже не требуем друг от друга отчётов о каждом разговоре. Павел пишет мне о времени приезда или документах, однажды путает дату. Я резко поправляю, он отвечает: «Да, моя ошибка». О нас больше не говорит, не предлагает всё забыть. Детям звонит сам, за помощью поговорить с ними ко мне не обращается.

О Виктории последний раз говорили зимой. Константин оформил выкуп её доли: цену согласовали с учётом состояния бизнеса, выплаты распределили по графику. Она вышла из собственников. Муж сказал об этом вечером и сел возле меня, усталый после переговоров. Я налила чай, дальше расспрашивать не стала.

Позднее Лариса переслала ответ юристов. Деньги от продажи доли позволили образовательной компании частично рассчитаться с Павлом, по остатку оформили выплаты. Прибыли он так и не получил, постепенно возвращает своё. Я прочитала, уточнила только, исполнены ли относящиеся ко мне условия. Ещё одного разговора про чужой долг не хотелось.

Про Викторию всё же спросила. Лариса ответила, что к прежним публичным выступлениям и проектам она не вернулась. Я почти написала: чем же теперь занимается? Потом закрыла переписку. Пусть сама устраивает свою жизнь. Иногда ещё вспоминаю её голос, но больше не хочу открывать поиск, узнавать, где она и с кем.

— А ты в отпуске работать будешь? — спрашиваю мужа. Официант ставит тарелки, Константин берётся за вилку и сразу откладывает. — Костя, я серьёзно.

— Надеюсь, нет, — отвечает Константин. — Есть кому решать без меня. Даша, я правда хочу поехать с тобой, а не сидеть там над ноутбуком.

Я верю. Центр он сохранил, обязанности перераспределил, за обращением с материалами теперь следят отдельно. Не все клиенты вернулись, он ещё сердится, вспоминая потери. Только теперь я могу попросить оставить рабочий разговор до завтра. И он может попросить меня о том же.