Книга Наследие роз, страница 263 – Таисия Роуз

Александр вонзил в меня свои клыки, перед этим слизав все, что успело пролиться. Я знала, что в душе он ликовал. Теперь уж точно он во мне не разочаровался. Теперь уж точно я стала врагом для тех, чья главная задача меня спасти. Вступив на извилистую тропинку, я больше не имела права свернуть обратно.

Месяц назад. Польша. Винецбург

Как только все ранее посетившие поместье Роспонд гости покинули его, дядя распустил слуг и даже Ясецкому наказал не возвращаться ранее следующего утра. Он потянул меня на себя, крепко сжимая глотку. Войцех не любил ссориться на людях. Если таковая возможность имелась – вовсе не проявлял ни единой эмоции.

В его глазах виднелась пожирающая тьма, и это убийственное хладнокровие вынуждало продолжать жалобно барахтаться в воздухе куда больше, чем постепенно исчезающее собственное дыхание. Иногда мне казалось, что он вполне желал убить нас с Рафом, но по какой-то неведомой причине колебался. Особенно в такие моменты, как сейчас. Стоило сделать осечку – считай, покойник.

В его голове явно имелся переключатель, работающий лучше всяких швейцарских часов. Словно по чьей-то указке, дядя отшвырнул меня в стену, подступая ближе настолько медленно, насколько данное возможно, чтобы я успел отдышаться.

— О чем ты думал, Кристиан? – прошипел Войцех. – Скажи мне, о чем ты думал, поднося Тересу Драгомиру, как блюдо на ужин?!

Я плотно сжал ладонь в кулак, вслушиваясь в хруст собственных костей. Кровь, что от удушения мгновенно прильнула к лицу, начала отступать.

Когда я прокашлялся, на удивление мой голос звучал четко и не хрипло.

— Она бы не пошла за мной после того, как Бучек закричала.

Оправдание звучало нелепо. Так подумал и Войцех, скрививший унылое лицо, сливающееся с окружающей нас белой мраморной плиткой. Выделялись от общего фона только нарочито ровные алые тонкие губы, которые он высокомерно поджал.

— А ты у нас разве снова перестал питаться? Настолько ослабел, что не сумел удержать человеческую девчонку?

— Она не человек!

— Да? Ты этим себя утешаешь, Кристиан? Но и не светлая. Закон ты нарушил в любом случае.

Дядя вскользь усмехнулся, продолжая сверлить меня взглядом. К физической силе он больше не прибегал. И навряд ли стал бы. В отличие от отца, Войцех занимался в основном эмоциональным насилием. И я до сих пор не понимал, что выдерживаю лучше.

— А вы с Виктором почему? Почему не бились в полную силу, если так важно было оставить? – Я не сдавался, не планировал принимать поражение.

Войцеха мое примечание крайне разозлило. Он пнул лежащую неподалеку громоздкую вазу, разбивая ее на мелкие осколки. Я настороженно сглотнул, вполне ожидая, что следующая очередь после нее – моя.

— Потому что Александр стоял рядом с тобой, Кристиан. Он был, очевидно, не в себе. Я опасался, что, если начну открыто и агрессивно нападать, он убьет тебя, – произнес дядя, резко дополняя: – Да, мы не исключали варианта того, что панна Ясецкая уйдет с Драгомиром. Но это было крайним вариантом. В том числе потому, что, будь она по-прежнему в бегах или спрятана в лабиринте, Александр сфокусировался бы на ее поимке. У Рафала тем самым больше шансов достать контракт. Теперь же нужно выжидать подходящий момент для этого.

Паршивое чувство нахлынуло на меня сразу же после услышанного. Войцех всего лишь защищал нас, как и раньше. Как и всегда. Я же ослушался его. Но разве смел поступить иначе? Когда обещал ей не сопротивляться. Разве смел, когда она так жалобно сжимала мою ладонь и дрожала то ли от страха, то ли от переполняющей решимости пойти туда? Ни за что.