Книга Наследие роз, страница 313 – Таисия Роуз

— Тереса умрет. Она сама не хочет жить. Я сделаю ей лишь одолжение.

— Врешь, Ксандр. Ты привязался к ней. Девочка, что неожиданно оказалась обремененной огромной силой; потерявшая близких и обреченная страдать. Она слишком похожа на тебя, чтобы ты не привязался.

Едко улыбнувшись, я неоднозначно махнул головой. Не позволю старухе, которую давно устранил, пытаться мной манипулировать. Она, впрочем, лишь вздохнула на мое бунтарство, протягивая морщинистую ладонь.

— Знаю, что не переубедить, – вымолвила Амелия. – Множество лет назад я узрела сон. Видела будущее, как твое, так и общее. После этого захворала, поэтому и постарела так сильно.

— Поплатилась за знание. Так бывает часто, – процедил я, не торопясь глядеть ей в глаза.

— Давай покажу, Ксандр. Покажу тебе то, что нас всех ждет, когда последняя свет несущая умрет.

Я всегда бежал, боязливо оборачиваясь на провидцев. Мне претило то, что кто-то может знать больше остальных. Амелия давно была мне ненавистна, ведь именно она поставила меня на тот путь, от которого стало противно смотреться в зеркало. И даже после того, что совершила, из ее уст не проливались слова о сожалении или гордости. Фея продолжала лишь твердить о том, что я ошибся.

— Хорошо.

Янтарь, что сочился из ее глаз, нельзя было спутать ни с чем. Глубокий и яркий, будто маяк, указывающий путь. Я согласился, потому что в этот раз все поменялось. Сомнения ли… Да, именно сомнения, которые совершенно глупы после всего сделанного. Было важно увидеть то, из-за чего она всячески отговаривала меня. Ведь Амелии больше всех известен главный закон будущего: его нельзя пробовать менять.

* * *

Наше время. Польша. Винецбург

Его громкое дыхание еще долго отстукивало в висках. Мы никогда не обнимались до этого, разве что вынужденно. Со стороны Александра это, скорее, являлось прощанием и одновременно извинениями за все мучения, которые он мне причинил.

— Твой дядя не знает, что такое «поражение». Но ты, Кристиан… Мне казалось, мы вполне нашли общий язык.

— Вы глупы, если думали, что я просто буду бездействовать и…

— Что? Позволишь убить Тересу?

Александр метнулся к Роспонду, заламывая ему руки за спину. От громкого хруста, звука треснувшей кости в груди все сжалось.

— Первая любовь – это всегда крайне трагично и увлекательно, согласен. Или, может быть, ты пообещал самому себе, что больше никто не умрет из тех, кто тебе дорог? Ведь Ольга умерла по твоей вине, как и Зибор, которого ты не сумел отговорить от дурацкой связи, потому что был слишком мал…

— Прекратите! Вы не знаете, о чем говорите!

Кристиан вырвался, ежесекундно загораживая меня всем телом. Вправив кость, он зашипел от боли. Александр оскалился, пропустив приглушенный смешок.

— Лишь хочу сказать, что твоей вины здесь нет. У Ольги развилось непринятие энергии, потому что она длительный срок пила только негативную энергию. С моей подачки. Кого бы она ни выбирала в качестве донора, каждый являлся негативным. Почему так? О, Ольга первая взбунтовалась и хотела попробовать меня устранить. Она, пожалуй, единственная, на кого у меня все никак не получалось найти верный рычаг давления. Жаль, что сошла с ума гораздо раньше, чем сумела что-либо сделать.

Я практически схватила Кристиана за руку, понимая, что последует после такого «признания». Но он вырвал ее, наверняка еще болезненную, замахиваясь на Александра. Тот с легкостью перехватил его удар, а за ним – целый ряд различных атак. Не успевая за их скоростью, я только и могла, что держаться в стороне, поджидая подходящего момента, чтобы вклиниться между ними.