Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 47 – Полина Мирская

Обратно шли, когда уже смеркалось.

Корзина у Алёны была полна трав, к седлу генеральского коня были приторочены два мешка — душица и чабрец для мыла, мята и зверобой для сборов. Тимка ехал сверху, на седле, вцепившись в гриву, и был так счастлив, что даже не болтал.

Склянка Павла Ивановича лежала у генерала за пазухой. Так решили вместе: в доме Вересовых её могли украсть, а в штабе гарнизона, под охраной часовых, — вряд ли.

Они шли молча через слободу, через мост. Над рекой поднимался туман. Где-то за спиной, в слободе, лаяли собаки. Впереди уже зажигались огни Велиграда.

— Тогда, на перекрёстке, — сказала Алёна, — у вас глаза стали другие. Зрачки.

Генерал не ответил. Он шёл, глядя прямо перед собой.

— И воздух нагрелся, — продолжала она. — А потом вам стало больно. Здесь.

Она не протянула руку. Просто посмотрела на его левый бок.

Генерал остановился. Конь тоже остановился и ткнулся мордой ему в плечо.

— Вы всё замечаете, Алёна Дмитриевна, — сказал он наконец.

— Это моя работа, ваше превосходительство. Замечать.

— Тогда заметьте и это, — сказал он, и голос его был ровным, но очень усталым. — Есть вещи, о которых меня не спрашивают. Никто. Даже губернатор.

— Хорошо, — сказала Алёна. — Я не буду спрашивать.

Он посмотрел на неё, явно не ожидая такой лёгкой победы.

— Не будете?

— Не буду. — Она поправила корзину на локте. — Вы сами расскажете. Когда сочтёте нужным. А до тех пор я просто буду знать, что болит. Этого достаточно, чтобы не делать хуже.

Генерал смотрел на неё, и в сумерках его глаза казались ярче, чем днём.

— Вы невозможная женщина, — повторил он то, что уже говорил однажды.

— Вы это уже говорили, ваше превосходительство.

— Я помню. — Угол его рта дрогнул — и на этот раз улыбка всё-таки вырвалась наружу. Короткая, кривоватая, непривычная, будто его лицо давно разучилось это делать. — Просто с тех пор мнение моё только укрепилось.

Тимка на седле прыснул в гриву. Генерал покосился на него, и мальчишка тут же сделал вид, что очень внимательно рассматривает звёзды.

У крыльца аптеки их ждали. Возле двери, переминаясь с ноги на ногу в снегу, стоял Грохотов. Без шапки, несмотря на мороз. Лицо у него было серое.

— Ваше превосходительство, — сказал он, едва генерал подошёл. — Беда. В лазарете трое слегли. С утра. Лихорадка — та самая, болотная, как летом. Трясёт их так, что койки ходуном. Фельдшер им хину даёт, как положено, по три раза в день. А она не берёт. Не берёт, ваше превосходительство! Брюсов говорит — кровь пускать надо. Говорит, к утру, может, и помрут.

Глава 14. Банка правды

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Иногда доказательство и лекарство — одно и то же вещество. И тогда приходится выбирать, что важнее: доказать или вылечить. Выбор, на самом деле, очень простой. Только сердце потом болит».

Лазарет гарнизона помещался в длинном одноэтажном бараке за казармами на Острожной. Внутри было холодно, сыро и темно. Пахло — Алёна по привычке ждала больничной хлорки, но хлоркой здесь мыли разве что нужники, — пахло дёгтем, мокрыми шинелями, потом и болезнью.

Вдоль стен стояли два ряда коек. Большинство пустовали. На трёх, у самой печки, лежали солдаты.

Их трясло. Алёна никогда в жизни не видела такой лихорадки вживую, только на картинках в учебниках. Солдаты стучали зубами так, что слышно было от двери. Тела под одеялами ходили ходуном, словно их колотило изнутри. Губы посинели. А лбы, когда она коснулась первого, оказались горячими, как раскалённая сковорода.