Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 1 – Полина Мирская

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Рецепт от всех болезней сразу в этой губернии таков: ртуть, молитва и терпение. Терпение, как правило, кончается раньше пациента. Записываю на будущее: начать с терпения».

Тверь. Октябрь 2026 года.

Без четверти восемь утра в круглосуточной аптеке на Тверском проспекте пахло мокрыми куртками, мятными леденцами и усталостью.

— Девушка, мне бы что-нибудь… ну, от всего.

Алёна Сергеевна Ковалёва подняла глаза от кассы. Перед окошком стоял мужчина лет пятидесяти в шапке, надвинутой до бровей, и смотрел на неё с надеждой, с какой обычно смотрят на чудотворные иконы.

— От всего — это от чего именно? — спросила она.

— Ну… голова болит. Спина. Жена пилит. Начальник — тоже.

— От жены и начальника у нас ничего нет, — честно сказала Алёна. — От головы и спины могу предложить. А с остальным, боюсь, только время помогает. Или отпуск.

Мужчина хмыкнул, впервые за разговор, и полез за кошельком. Алёна пробила ибупрофен, мазь и, подумав, бесплатно положила в пакет пару мятных леденцов. Пусть хоть что-то в его утре будет сладким.

Дверь хлопнула, впустив порцию октябрьской сырости. В подсобке зашипел чайник: это пришла сменщица, Танечка, вечно опаздывающая на десять минут и вечно извиняющаяся так искренне, что сердиться на неё было невозможно.

— Алёна Сергеевна, простите, автобус…

— Знаю, знаю. Автобус, светофор и заговор мировой закулисы. Касса сдана, рецепты подшиты, у Петровой из третьего подъезда завтра заканчивается инсулин — напомни ей, она забывает.

— Вы как ходячий журнал учёта, — восхитилась Танечка.

— Я провизор с четырнадцатилетним стажем, — поправила Алёна, стягивая белый халат. — Это хуже.

Она вышла на крыльцо и на секунду зажмурилась. Тверь утром в конце октября выглядела как старая акварель, которую кто-то забыл под дождём: серое небо, жёлтые листья, прилипшие к асфальту, и Волга где-то за домами, невидимая, но ощутимая по запаху речной воды.

Тридцать шесть лет. Две смены подряд. Четырнадцать лет в чужих аптеках, где хозяева меняли вывески, но не меняли привычки: экономить на кондиционере, на зарплатах и на здравом смысле.

И одна мечта, такая простая, что Алёна стеснялась говорить о ней вслух. Своя аптека. Не очередная точка, где коробки достают с полки и пробивают на кассе, а настоящая — производственная, где лекарства делают руками. Мази, микстуры, сборы по рецепту. Такие аптеки почти исчезли, в Твери осталась одна, при областной больнице, и Алёна проходила в ней практику на четвёртом курсе. С тех пор она помнила, как там пахло: камфорой, травами и правильно сделанной работой. Своя такая аптека, без директора, который считает, что валерьянка лечит всё, включая плохую выручку.

На мечту было отложено почти достаточно. Позавчера она даже ходила смотреть помещение на Советской — бывшую часовую мастерскую с высокими окнами. Риелтор называл его «перспективным», что в переводе с риелторского означало «там течёт крыша».

«Ничего, — думала Алёна, ступая на переход. — Крышу можно починить. Главное, чтобы…»

Свет фар она увидела сбоку, уже слишком близко. Машину развернуло на мокрых листьях, как сани на льду. Визг тормозов оказался неожиданно тонким, почти детским.

Последней мыслью Алёны Сергеевны Ковалёвой было совершенно неуместное: «Я же не сдала отчёт по наркотическим…»