Книга Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона, страница 71 – Камелия Найт

У нас покупателей почти не было. Телефон, наоборот, звонил так, что я начала ненавидеть первые две ноты мелодии.

— Скажите честно, я сама люблю мужа? — требовали у меня.

Или шёпотом спрашивали, можно ли отравиться обычным пионом. Я повторяла номер линии следствия, отправляла к врачам тех, кто действительно получал букеты «Созвучия», и снова объясняла: по белым лепесткам нельзя перечеркнуть целую жизнь.

После обеда позвонила женщина с тихим, старым голосом. Её муж оформил программу восемь лет назад, а прошлой зимой умер. От первого букета осталась сухая ветка — она всё это время лежала в шкафу. Теперь женщина боялась к ней прикоснуться. И ещё сильнее боялась, что восемь лет брака ей просто купили.

— Он приносил вам такие цветы потом? — спросила я.

— Нет. Сам выращивал для меня астры на даче. Всегда кривые получались.

— А как вы жили после программы?

Женщина долго молчала. Потом рассказала про больницу, в которой муж ночевал возле её кровати, про ссоры из-за денег, про его привычку оставлять ей последнюю конфету.

— Вербена не прожила за вас эти восемь лет, — сказала я. — Не отдавайте ей всё, что вы выбирали каждый день.

Она заплакала и поблагодарила. После звонка я ещё долго сидела с трубкой в руке. Вот чего добилась Лидия своими гарантиями: даже после смерти любимого человека женщина должна была доказывать себе, что имела право быть счастливой.

К вечеру голос сел.

Таисия приехала с термосом и списком подтверждённых партий. Она объясняла звонившим, что белые пионы, розы и сирень сами по себе безопасны, а по фотографии состав не определить.

— На сайте уже выложили форму для обращений. Полина просит нас завтра выступить вместе с токсикологом.

— Я не умею выступать.

— Зато умеешь говорить людям правду, когда все вокруг продают красивую сказку.

На следующий день нас посадили в студии рядом с токсикологом. До эфира оставалось минуты три, когда Таисия увидела на столе белую композицию.

— Уберите, пожалуйста.

Ведущая растерялась:

— Но это обычные цветы.

— Мы знаем. Зритель, который сейчас боится собственной свадебной фотографии, — нет.

Вазу унесли. Токсиколог тем временем раскладывал перед собой памятки и вполголоса сверял со мной формулировки: когда выйти на воздух, когда сразу вызывать врача, почему найденные лепестки нельзя нести в пакете через весь город. Я слушала и злилась. Люди неделями получали состав, названия которого не знали и на который не соглашались, а теперь должны были ещё угадывать, что происходит с их телом.

Красный огонёк камеры зажёгся почти незаметно. Первые вопросы достались врачу. Потом ведущая повернулась ко мне:

— Арина, можно ли после вербены вообще верить своим чувствам?

Вот он. Тот самый вопрос.

Я вспомнила пустой стол в конце нашей с Даниилом недели и то, как страшно было не получить готового ответа.

— Сразу — не знаю, — сказала я честно. — Поэтому человеку нужны факты и время. Кто-то останется. Кто-то решит уйти. Но справки «любовь настоящая» вам не выпишут — ни врач, ни флорист, ни агентство.

— А истинность драконов?

— Мы с Даниилом Воронцовым не собираемся её проверять.

Ведущая быстро спросила:

— Вы подтверждаете, что состоите в отношениях?

— Подтверждаю. Потому что мы так решили. Этого достаточно.

Фрагмент быстро разошёлся по сети. Даниил прислал: «Раз уж Петербург поставлен в известность, приглашаю вас на ужин официально».