Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 117 – Аля Герм

— Так Всадники не увидят, — сказала она.

Кастиан, наконец, уснул, опершись на плечо Керсана. Тот не шевелился, не отстранялся, хотя спина наверняка болела.

Ниса сидела рядом с Дагорном. Он достал из-за пазухи лоскут ткани — тот самый, что Изавель дала ей у ворот.

— Ты его сохранил, — удивилась она.

— Я сохраняю всё, что касается тебя, — сказал он. — Даже лоскут.

Она взяла его руку, прижала к щеке. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что ты не герой. Ты — человек.

Он не ответил. Просто обнял её, крепко, тихо, как якорь в бурю.

И когда луна поднялась, они вновь сели на коней, не сказав ни слова, но зная всё.

Потому что настоящая клятва — не в словах. Она — в пульсе, что бьётся в такт, в взгляде, что не требует подтверждения, в руке, что держит, даже когда не просишь. Они ехали вперёд, и каждый шаг был молитвой, а каждое дыхание — обещанием: «Я с тобой. До конца».

Когда ночь стала глубже, а луна скрылась за тучами, Кастиан внезапно застыл, его дыхание перехватило, как будто лёд вернулся.

— Остановись, — хрипло сказал он. — Он… он в моей голове.

Ниса спрыгнула с коня, опустилась рядом, взяла его за плечи.

— Смотри на меня, — приказала она. — Не в себя. На меня.

Он вздрогнул, открыл глаза — мутные, испуганные.

— Он… говорит… что я предал их… что Янистен ненавидит меня…

— Врёт, — резко сказала Ниса. — Янистен гордится тобой. Он ждёт тебя. У ворот. С мечом. Чтобы вместе дойти до Валландара.

Кастиан затрясся, как ребёнок в лихорадке.

— Я… не хочу… быть пустым…

— Ты никогда не был пуст, — сказала Нереид, подходя ближе, её рука легла на его висок — не для магии, а как мать кладёт ладонь больному сыну. — Лёд лжёт. Он боится тебя. Потому что ты помнить.

В этот миг из темноты раздался голос — спокойный, крепкий, как камень:

— Кастиан.

Он вздрогнул, обернулся.

Янистен стоял у края тропы. Он не ехал с отрядом. Он шёл по следу, как тень, как стража, как брат, что не верит слухам, а идёт сам.

— Ты… — прохрипел Кастиан. — Ты не должен быть здесь… Фронт…

— Фронт жив, — сказал Янистен, подходя ближе. — А ты — мой долг. Моя клятва.

Он опустился на одно колено, положил руку на плечо друга, взгляд — прямой, без жалости, без лжи.

— Ты не предал. Ты сохранил. И я не ненавижу. Я ждал. Каждую ночь. У ворот. С мечом. Как ты сказал.

Кастиан закрыл глаза. Слёзы стекли по щекам, но он не стыдился.

— Прости… что заставил тебя ждать…

— Не извиняйся, — сказал Янистен. — Живи. Это — единственное, что я прошу.

Он встал, оглядел отряд.

— Я не остаюсь, — сказал он Дагорну. — Я иду с вами. До лагеря. Потом — назад. К заставе.

— Ты нарушаешь приказ, — тихо сказал Дагорн.

— Нет, — ответил Янистен. — Я исполняю долг. Брата.

Ниса взяла его за руку.

— Спасибо, — сказала она.

— Он твой друг тоже, — ответил он. — И моя семья — это ты.

Они двинулись дальше. Теперь — шестеро. Но не отряд. Семья, что собралась в темноте, чтобы вынести друг друга на свет.

И каждый шаг был молчаливой клятвой: «Я не брошу тебя. Ни в огне. Ни во льду».

Через час после того, как Янистен присоединился к отряду, земля под копытами изменилась: стала твердой, песчаной, усыпанной осколками чёрного камня, будто здесь когда-то падала звезда.

Мартек слез с коня, взял щепотку песка, потёр между пальцами.

— Это дорога Слезы, — сказал он. — Древняя. Ей пользовались целители, когда несли больных из Валландара. Он поднял взгляд на Нереид. — Твоя дорога.