Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 2 – Аля Герм

В проёме стоял он — лорд Себастьян Даррэн, его чёрный плащ развевался, как живые тени, обвивая фигуру. Его лицо было бледным, глаза горели холодным огнём.

— Себастьян... — Тайрин протянула к нему дрожащую руку, и капли крови упали на белоснежные простыни, оставляя ярко-алые пятна.

Он рухнул на колени у кровати, его пальцы сжали её ладонь с такой силой, что кости хрустнули, будто он пытался удержать её в этом мире одной лишь силой воли.

— Почему ты не позвала раньше? — его голос звучал хрипло, срываясь на рычание, в котором смешались ярость и отчаяние.

Она слабо улыбнулась, её губы побелели от боли:

— Обещай... что она будет счастлива...

Себастьян стиснул зубы до хруста. В этот момент воздух в палате содрогнулся, стекла на медицинских шкафах затрещали. Зелёное сияние вырвалось из пелёнок, ослепительное, как вспышка молнии. Медсестра вскрикнула — на её предплечье проступил ожог в форме расправленных крыльев феникса.

— Феникс... — прошептал врач, бледнея, его руки дрожали так сильно, что он едва удерживал ребёнка.

Себастьян резко прижал дочь к груди. На его руках, там, где они касались кожи младенца, проступили золотистые узоры — будто кто-то выжег их солнечным светом, отметив таким образом прикосновение к чему-то священному.

— Мило...рд? — медсестра сжимала обожжённую руку, её глаза были полны ужаса.

Но он лишь рассмеялся — низко, горько, как человек, понявший страшную истину:

— Моя кровь помечает своё.

Ниса причмокнула, и в этот момент монитор за спиной Тайрин издал протяжный гудок, возвещая о конце. Линия на экране вытянулась в прямую.

— Клянусь кровью Даррэнов, — Себастьян прижал руку умирающей к губам, его голос звучал твердо, как сталь. — Она будет знать, кто была её матерью.

Тайрин закрыла глаза. В последний раз. Рассветные лучи, пробивающиеся сквозь витраж, окрасили её бледное лицо в кроваво-красные тона.

Рассвет.

Себастьян стоял у окна, его неподвижный силуэт чётко вырисовывался на фоне розовеющего неба. Врачи молчали, боясь нарушить тяжелую тишину.

— Официально, — его голос звучал как приговор, — леди Изавель родила мне дочь сегодня ночью.

Главный врач опустил глаза, его пальцы нервно перебирали край халата:

— Но документы... Свидетели...

— Будут оформлены, — золотые монеты с гербом Даррэнов рассыпались по металлическому столу с мелодичным звоном. — Никаких следов. Никаких вопросов.

Когда напуганные медики вышли, Себастьян впервые за несколько часов посмотрел на дочь, которую всё ещё держал на руках. На её груди, прямо над сердцем, светился крошечный силуэт феникса — последний подарок умирающей матери, отметина, которая теперь навсегда свяжет её с правящим домом.

А за окном поднималось солнце, освещая величественные башни города Эйернона, который ещё не знал — этой ночью родилась не просто девочка. Родилась легенда, которая изменит судьбу империи.

Черный автомобиль с затемненными стеклами плавно выехал с территории клиники, его длинный корпус отбрасывал на асфальт зыбкую тень, будто живое существо, сливающееся с предрассветными сумерками. Двигатель урчал почти неслышно, как далекий гул подземных пещер — ровный, глубокий, привыкший к тишине. За рулем сидел Вердан — не просто водитель, а верный слуга семьи Даррэнов, чья преданность была выкована веками, словно сталь в горниле древних клятв. Его узловатые пальцы, покрытые шрамами от забытых заклятий и битв давно минувших эпох, уверенно сжимали руль, украшенный фамильным гербом — фениксом, обвивающим кинжал. В его глазах, темных, как смола, отражалась не просто решимость, а спокойствие существа, для которого время текло иначе. Он служил этому дому три столетия — видел, как рождались и умирали поколения, как тайны обрастали новыми слоями лжи, как секреты, которые он хранил, могли бы разрушить не одну империю.