Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 43 – Аля Герм

Тишину нарушил Хассиян. Прислонившись к колонне, он медленно выпрямился. С насмешливой маски, что он носил при дворе, спала — осталось чистое, искреннее восхищение, редкое для принца Тьмы.

— Прекрасно, — прошептал он, и в его голосе не было иронии — только уважение, — абсолютно.

В этот момент Янистен появился на краю зала. Его взгляд — острый, как клинок, привыкший видеть угрозу до того, как она возникнет, — скользнул по залу, проверяя каждую тень, каждый выход. Его взгляд встретился с взглядом Дагорна — и между ними прошло безмолвное понимание, выкованное в битвах: «Я на страже. Она в безопасности». Янистен кивнул почти незаметно, давая знать, что всё под контролем, и растворился в толпе, продолжая нести свою невидимую вахту, как всегда.

Ниса и Дагорн медленно завершали танец. Свет вокруг них угасал, оставляя лишь лёгкое свечение — не магию, а отсвет их связи.

Нереид тихо тронула руку Керсана, её пальцы — тонкие, привыкшие к лечению, но знающие цену мечу, — дрожали от пережитого.

— Они... прекрасны, — прошептала она, и в её голосе не было зависти — только благоговение.

— Они опасны, — поправил он, скрывая улыбку, — но да... в их силе есть правда.

Его взгляд встретился с взглядом Тармира. Между ними, императором и беглым наследником, пробежало молчаливое понимание: буря приближается, и эти двое — её эпицентр.

А в тени, за колонной, магистр Элдрин медленно поднял бокал. Но не пил — лишь наблюдал, как алый отблеск играет на свету, словно отголосок того пламени, что он не мог ни потушить, ни подчинить. На его лице не было ни страха, ни восхищения — лишь холодный, расчётливый интерес. Он оценивал угрозу. И ошибался.

Дагорн стоял, не отпуская руку Нисы, и смотрел на неё с таким выражением, что у каждой дамы в зале сердце замирало от зависти. Таким взглядом смотрят только на женщину, ради которой готовы разрушить империи, бросить вызов богам, переписать законы мира.

И каждая в зале мечтала оказаться на месте той, кого наследник назвал своей «пламенной» — с такой нежностью и силой, что это звучало лучше любого титула, любой короны, любого трона.

Охота продолжалась, но теперь у них была надежда. И она горела ярче любого пламени.

И каждая в зале мечтала оказаться на месте той, кого наследник назвал своей «пламенной» — с такой нежностью и силой, что это звучало лучше любого титула, любой короны, любого трона.

Но мечты — для слабых. А здесь, в этом зале, собрались не мечтатели, а игроки. И каждый из них оценивал. Кто — с завистью, кто — с расчётом, кто — с ненавистью. Леди Лисандра, пряча руку в складках платья, сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. Её дочь, стоящая рядом, смотрела на Нису с восхищением, и мать впервые за много лет не поправила её взгляд — потому что поняла: она сама хочет смотреть так же.

У стены, в полумраке, стоял старый генерал Валлон — ветеран Границы Туманов, чья рука дрожала не от старости, а от воспоминаний. Он видел, как Керсан и Нереид исцеляли его солдат после битвы, как их магия возвращала к жизни тех, кого все списали. И теперь он смотрел на Нису и Дагорна — и в его глазах не было страха. Было знание: «Такие, как они, не умирают. Они становятся легендой».

Музыка, прерванная танцем, не вернулась. Вместо неё — тишина, густая, как дым, в которой слышалось всё: дыхание гостей, шелест шёлков, стук сердец, бьющихся в такт одному ритму. Даже свечи горели тише, будто боялись нарушить хрупкий момент.