Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 41 – Аля Герм

Она посмотрела на медальон в своей руке. Он больше не жёг. Он пульсировал — в такт её сердцу, в такт времени, что текло к ней.

— А если я не справлюсь?

— Ты уже справляешься, — сказал он. — Каждый раз, когда не прячешься. Каждый раз, когда не гасишь своё пламя. Каждый раз, когда идёшь вперёд, несмотря на страх.

Он взял её за руку.

— И мы идём вместе. Не как учитель и ученица. Не как наследник и леди. А как те, кто изменит этот мир.

Они дошли до лестницы, что вела к восточным воротам — тем, что не охранялись, но запоминали каждого, кто через них проходил.

— Здесь мы расстаёмся с ними, — сказал Дагорн. — Отсюда только мы.

Ниса кивнула. Она не оглянулась. Она знала: они ждут. Не с плачем, не с мольбами, а с оружием в руках и верой в сердце.

Она ступила на первую ступень. И в этот момент медальон в её ладони вспыхнул — не болью, а светом. Тёплым, золотым, как восход над Рекой Вель.

— Время идёт, — прошептала она.

— И мы идём с ним, — ответил Дагорн.

Они исчезли в тени арки. А за их спинами, в сердце дворца, трое — отец, мать, брат — подняли оружие. Битва не проиграна. Она только началась

Бальный зал Императорского дворца замер в ожидании. Воздух вибрировал от напряжения, словно перед грозой плотный, наэлектризованный, будто каждый атом затаил дыхание. Сотни свечей в хрустальных люстрах отражались в отполированном до зеркального блеска паркете, создавая иллюзию звёздного неба под ногами, но все взгляды — сотни глаз, полных любопытства, зависти, страха — были прикованы к двум фигурам у входа.

Ниса стояла, ощущая тяжесть этих взглядов на коже, как иглы. Но сегодня привычный страх, что сжимал горло и заставлял дрожать руки, исчез. Вместо него — холодная, чёткая уверенность, как лезвие, отточенное в битвах. Платье цвета закатного неба, сотканное из шёлка, что помнил прикосновения императриц, подчеркивало каждый изгиб её фигуры, не для красоты, а как доспех. А на груди, прямо над сердцем, мерцал тот самый медальон-ключ — не талисман, не украшение, а вызов, брошенный каждому, кто осмеливался сомневаться в её праве быть здесь.

Дагорн подошёл к ней. Не как наследник престола, не как принц, а как мужчин к женщине, которая стала центром его вселенной, его компасом, его огнём в вечной тьме. Он протянул руку — не жестом вежливости, а приглашением к битве. И когда её пальцы, тёплые и слегка дрожащие, легли на его ладонь, по залу пронесся восхищённый вздох — не один, а волнами, как будто сам воздух отреагировал на их соединение.

Но настоящее волнение вызвало то, что произошло дальше.

Дагорн не повёл её в танец — он притянул её к себе так близко, что между ними не осталось места для условностей, для этикета, для лжи. Его рука скользнула к её спине, прижимая с такой силой, от которой у женщин в зале, привыкших к вежливым поклонам, перехватило дыхание. Это был не танец — это был акт обладания, защиты, признания.

— Готова ли моя пламенная превратить этот бал в ад для тех, кто посмел на тебя косо посмотреть? — его губы почти коснулись её уха, и голос звучал так низко, так интимно, что слышала только она — не шёпот, а обещание, выстраданное веками.

Ниса взглянула на него — и в её глазах вспыхнули алые искры. Не сгорая от стыда, не прячась, а сияя вызовом, как феникс, восстающий из пепла.