Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 72 – Аля Герм

Он сделал паузу, глядя на сына — не как на наследника, а как на мужчину, что нашёл свою судьбу.

— Твоя избранница... в ней горит тот самый вечный огонь, который он тщетно пытается потушить. Защищай её. Но не как реликвию в башне из слоновой кости. Не как сокровище, что нужно спрятать. А как будущее этой империи. Как ту зарю, что придёт после этой долгой ночи.

Он положил тяжёлую руку на неповреждённое плечо сына — не как правитель, а как отец, что отпускает сына в бой.

— Ты сражался там, в песках, не из долга перед троном. Ты сражался за свою любовь. Он же воюет из старой, прогнившей обиды. В этой разнице — вся наша надежда. Запомни навсегда: сила важна. Но намерение, с которым ты её применяешь... это важнее вдвойне.

В дверях, бесшумно возникнув, как и всегда, появилась тень. Керсан. Он молча вошёл, его взгляд был тяжёлым от пережитого, но ясным, как у того, кто уже увидел конец пути. Он нес в руке отчёт — не на пергаменте, а в памяти, в глазах, в осанке.

— Ян прав в своём отчёте, — произнёс старший принц без предисловий, его голос был не громким, но резал, как клинок. — Это была не просто засада. Это был изощрённый, точечный удар. Но теперь мы знаем их почерк. Знаем глубину их осведомлённости. — Он обвёл взглядом отца и брата, и в этом взгляде не было упрёка — была стратегия. — Пусть празднуют свою маленькую победу, не ведая, что это был их последний танец на краю пропасти. Волард добился своего? Отлично. Пусть держит свой кровавый трофей. Теперь он прикован к нему. А мы... мы свободны действовать.

Он подошёл ближе и остановился перед Дагорном. Их глаза встретились — не как соперников, а как союзников, что поняли: война изменилась.

— Настоящая битва ещё впереди, — сказал Керсан, и в его голосе не было сомнения — была уверенность, выкованная в Границе Туманов. — И готовиться к ней мы будем не в пылающей пустыне, а здесь. — Он указал длинным пальцем на собственный висок. — И здесь. — И на сердце.

Его слова повисли в воздухе, холодные, неумолимые и закалённые, как лучшая сталь. Война давно началась. Но впервые они видели её истинное лицо. И были готовы дать тот ответ, которого от них никто не ждал.

В зимнем саду Нереид касалась пальцами поверхности небольшого фонтана. Вода застывала под её прикосновением, покрываясь замысловатыми морозными узорами — не как лёд, а как карта чувств, что она посылает. Она чувствовала ярость мужа через их связь — не гнев, а тихую, смертоносную решимость, как у змеи перед укусом. Она закрыла глаза и послала ему через воду тихий импульс — не слова, а ощущение: тепло её ладони, ритм её дыхания, уверенность в его возвращении.

В ответ пришёл образ его руки, сжимающей её пальцы — не как воспоминание, а как молчаливая клятва: «Я вернусь».

А Дагорн, выйдя от отца, направился в Зал Хроноса. Увидев Нису, он не окликнул её, не бросился бежать — он просто пересёк зал и привлёк её к себе, как будто боялся, что она исчезнет, если он не коснётся.

— Они пришли на мою землю, — прошептал он ей в волосы, и в его голосе не было гнева — была боль, как у того, чей дом осквернили. — Они покусились на мой трон. — Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде не было вопроса — была клятва. — Они посмели угрожать моей женщине.

Он прижал лоб к её лбу. Это был не поцелуй. Это был завет. Клятва Императора своей Императрице.