Книга Позолоченная месть, страница 101 – Лисса Мия Смит

— Именно. – Оливер ухмыльнулся, глядя на Джека. – Виды тут прекрасные.

Джек смотрел на нее секунду. Другую. Чего он добивался?

— Что ж, я собираюсь в город. – Он с силой хлопнул Оливера по плечу. – Не хочешь присоединиться, Страттон?

Оливер скривился, будто Джек попытался угостить его помоями:

— Матушка меня убьет, если я брошу мисс Фэрчайлд одну в нашем собственном доме.

— О, не сомневаюсь, Уинни придумает для нее какое-нибудь оправдание. Так ведь, Уинни? – Джек не сводил глаз с Оливера. – Мы отлично умеем хранить секреты. По крайней мере секреты наших друзей.

С таким же успехом Джек мог прямо заявить: «Я вас видел. И если не будешь со мной вежлив, я все расскажу».

Оливер прищурился. Репутация Уинни его не волновала, но, возможно, он не хотел, чтобы вокруг него разгорелся скандал. Или, точнее, не хотел, чтобы об этом узнала Грейс.

— Почему бы и не провести вечер в городе, – сказал он наконец.

— Отлично. Давай доедем до вокзала на твоей карете. А Уинни с Пакстоном вернутся домой на моей.

Эмми безмолвно наблюдала, как они вместе пересекают лужайку. Нельзя не признать, Джек проявил смекалку, заставив Оливера уйти вместе с ним. Видимо, дождался, пока окончится их поцелуй, прежде чем подойти.

Если повезет, сегодня они сыграют в «Бронзовой двери».

Когда Эмми осталась одна на обрыве, к ее горлу подкатила тошнота.

Оливер Страттон однажды лишил ее магии. Он сговорился с Грейс, чтобы разрушить ее жизнь.

И теперь она ощущала вкус его поцелуя на губах.

— Ты все молчишь, – заметил Калеб, когда они ехали обратно в Мистфилд. – Боишься встречи с Мэри?

Ох. Мэри. У Эмми болела голова после нескольких часов, проведенных на солнце, и она никак не могла отделаться от вкуса губ Оливера.

— Если Джимми ее еще не выпустил.

— Он бы этого не сделал. – В ответ на красноречивый взгляд Эмми он вздохнул. – Ну ладно, не сделал бы специально.

Скоро все прояснится.

— Чего от тебя хотел канцлер?

— Чтобы я прочитал мысли его слуг. – Калеб закрыл глаза и потер переносицу. – Собрал их вместе и объявил, что кто-то из них – вор. Я сказал ему, кто именно.

Значит, канцлер начал полагаться на искусство Калеба.

— Он был доволен?

— Невероятно.

— Тогда почему ты такой хмурый?

— Потому что воровкой оказалась посудомойка – таким платят меньше всего – и она всего лишь забирала лежалую еду, которую повар просил выбросить. Теперь она лишилась единственного дохода. – Калеб устало приоткрыл глаза. – Из-за твоих вечных отповедей о тяжелой жизни бедняков я теперь гадаю, на что будет жить ее семья. Я и по Мистфилду не могу пройти, не задумываясь о том, сколько стоят вещи Фонтейнов, и не прикидывая, сколько человек мог бы прокормить один несчастный канделябр.

Эмми невольно улыбнулась:

— Говоришь прямо как настоящий борец за права рабочего класса.

— Сам знаю, – проворчал он, пряча лицо в ладонях. – Это ужасно.

Она похлопала его по руке:

— Если выяснишь ее адрес, мы сможем дать ей денег.

— Можно будет отправить Мэри, раз уж она теперь знает правду. – Калеб поднял взгляд. – Я прочту ее мысли, но, так или иначе, вечно держать ее под замком не получится.

«Нет человека – нет проблемы», – чуть было не пошутила Эмми, но Калеб совсем недавно перестал смотреть на нее как на дикарку.

— Будем надеяться, то, что ты услышишь, тебя удовлетворит.